Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

— Майор, как войти на территорию?

— Вон там справа должен быть вход. Возле него обычно два часовых из хмонгов.

— Сколько техников дежурит в аппаратной?

— Обычно, двое.

— А Бейкер где?

— Если не на смене, то спит в жилом корпусе.

— Бык, — обратился я к Григорьеву. — Сними часовых. Только тихо.

Он молча кивнул, отдал мне свой «Калаш» и крадучись направился ко входу. Тьма тьмущая не позволяла проследить за ним, но я был уверен, что долго возиться с часовыми боец не станет. «Черный тигр» всегда нападает внезапно. Через пару минут раздался тихий свист.

— Теперь ваш выход, майор, — сказал я Паркеру. — Зайдете, вызовите инженера Бейкера. Скажете ему, что для него есть важнейшая информация.

Паркер пошел вперед. Я — за ним, держась в метрах в пяти позади. Под ногами изредка похрустывал щебень, но никого этот звук насторожить не мог. Бык убрал часовых. Вот и проход в маскировочных сетях. Так и есть, два тела тихо, смирно лежат справа и слева.

Григорьев с автоматом наперевес кивнул нам. ЦРУшник вступил на территорию станции. Я за ним. Дверь в аппаратную была низкой, обшитой железом. Из-под двери пробивалась полоска света. Паркер остановился, обернулся. Я кивнул.

Он стукнул два раза, громко, по-хозяйски. Из-за двери ответили. Голос мужской, звучал спокойно. Похоже, хмонги и не думали ни о чем предупреждать персонал РЛС, попросту слиняв подальше. Паркер назвался и дверь открылась.

Из проема упал свет. В нем стоял невысокий, в светлой рубашке, с закатанными рукавами мужик, лет сорока. Я его видел еще на рассвете. Это он держал в руках то ли папку, то ли планшет. Мужик посмотрел на Паркера, потом — на меня, на мое оружие и все понял.

— Что это значит, майор? — спросил он.

— Это значит, Бейкер, — ответил тот, — что работа на станции закончилась.

Инженер шагнул назад, вглубь аппаратной, будто хотел спрятаться. Я вошел следом, держа его на мушке. Внутри было тесно и жарко. Аппаратура на стойках мигала лампочками, вентилятор натужно гудел под потолком.

За столом сидел второй техник. Этот был молодым, лет двадцати пяти, в наушниках. Увидев меня, он замер, не снимая наушников. Растерянно поглядел на своего начальника, который продолжал пятиться, покуда не уперся задницей в стол.

— Руки на стол, — приказал я. — Оба!

— Вы понимаете, что делаете, Паркер? — выкрикнул Бейкер.

— Понимаю, — ответил ЦРУшник. — Лы убит. Хмонги разбежались. К утру здесь будут вьетнамские бомбардировщики, а через час русские спецы. Выбирайте, с кем вам приятнее иметь дело?

Инженер молчал. Я его понимал, выбирать ему было не из чего. Вереск уже наверняка передал на базу то, что я ему передал, включая координаты цели. К утру здесь и в самом деле могут быть самолеты ВВС ДРВ.

— Чего вы хотите, сэр? — спросил Бейкер, обращаясь ко мне.

— Чтобы станция перестала работать, — сказал я. — Сейчас.

Инженер посмотрел на сотрудника Центрального разведывательного управления. Потом на второго техника. Окинул взглядом стойки. Видать, прикидывал последствия, которые наступят если он подчинится моему приказу, или — если не подчинится.

— Я не могу ее выключить, — наконец, сказал он. — Она работает в автоматическом режиме. Отслеживание цели и наведение на объекты идут по программе.

— Вы меня за идиота держите? — спросил я. — Остановите генератор и вся ваша автоматика встанет.

— Тогда автоматически сработает заряд самоуничтожения, — сказал Бейкер.

Он мог соврать, чтобы отговорить меня от идеи отключения станции, но мог сказать и правду. Во всяком случае, я на месте американцев, предусмотрел бы такой вариант на случай захвата радара.

— Григорьев! — гаркнул я.

— Здесь, командир, — откликнулся тот, появляясь в проеме.

— Обшарь тут все и приведи всех, кто живой. Будут сопротивляться, кончай на месте.

— Есть, командир! — отчеканил Бык и скрылся.

— Кто из вас, господа присутствующие, может снять заряд? — спросил я с максимальной вежливостью.

— Никто, — ответил инженер. — Инструкция предусматривает вызов саперов в случае необходимости.

— Значит, вызовем сапера, — пробормотал я по-русски и добавил уже на понятном им языке. — Мне нужна рация, срочно!

Бейкер не двинулся. Второй техник тоже. Оба смотрели на меня, как смотрят на человека, который требует невозможного.

— Рация, я сказал, — повторил я. — Живо.

Бейкер медленно поднял руку, показал на стойку у стены. Там стояла полевая радиостанция американской пехоты уже знакомой мне конструкции, но, видимо, подключенная к дополнительной антенне.

— На какую частоту она настроена? — спросил я.

— На частоту базы, — ответил Бейкер.

— Включите.

Он щелкнул тумблером. Я подошел, взял микрофон, осмотрел рацию. Ну да это была стандартная армейская «AN/PRC-25», которая могла работать только в узком диапазоне. Я повернул верньер на нужную мне частоту.

— Вызываю Вереск, — сказал я в микрофон, не теряя из виду трех янки. — Это Рэмбо. Прием.

— Рэмбо, это Вереск, — откликнулся Верещагин. — Слышу вас. Прием.

— Вереск, слушай внимательно. Я на точке. Мне нужен Сёма. Передай ему, пусть берет все причиндалы и дует сюда. Девчонка его проводит. Прием.

— Понял, Рэмбо. Передаю. Сёма выйдет немедленно. Как поняли?

— Понял. Как обстановка? Прием.

— У нас тихо. Девчонка доложила, что наши гости схлестнулись с другими здешними. Прием.

— Понял, Вереск. Присматривайте там за ними. Конец связи.

Снаружи послышался голос «черного тигра», больше похожий на рев быка, за что, видать, он и получил свой боевой позывной. Рев этот с лихвой перекрывал ляляканье на британской мове. Похоже, собрал-таки весь здешний персонал.

— Григорьев! — окликнул я его. — Всех сыскал?

— Всех, командир! — отозвался он.

— И сколько их там?

— Четверо. Двое дрыхли в жилом корпусе, двое терлись у дизельной. Сопротивления не оказали.

— Веди сюда.

Вскоре Бык затолкал в аппаратную всех четверых. В ней стало совсем тесно. Ничего, в тесноте, да не в могиле. Пусть попарятся пока. Мне сподручнее держать их всех на виду. А Григорьев пускай присматривает за внешним периметром.

Только мы устроились, как резко заквакал зуммер полевого телефона. Ага, оказывается, здесь у них есть