Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

«Long Ear, this is Overlord. What the hell is going on there?»

[«Длинноухий», это «Повелитель». Какого чёрта там происходит?]

Я нажал рычажок, не отвечая. В аппаратной стало еще тише. Воздух будто сгустился от напряжения. Бейкер смотрел на трубку, которую я держал, как на змею, готовую ужалить. Паркер сидел, чуть наклонив голову, и в его взгляде читалось: «Ну вот, началось».

— Кто такой Оверлорд? — спросил я, не сводя глаз с инженера.

— Я… не знаю, — выдавил Бейкер, облизнув пересохшие губы. — Какая-то шишка из Пентагона или Лэнгли… Он сидит на базе в Лаосе, курирует всю сеть наведения в этом секторе. Если станция замолчит, Оверлорд первым поднимает тревогу.

Паркер коротко хмыкнул — не насмешливо, а скорее с горьким пониманием. Ну да, он-то точно знал, что Оверлорд — это резидент ЦРУ, но уточнять не стал. И правильно сделал. Если этот амер снова начнет рассказывать про «Голубого дракона»… Короче, вы поняли.

— Почему он позвонил? — спросил я.

— На радаре, установленном в Лаосе, зафиксировали сбой в работе нашего «Длинного Уха».

— Ну так восстановите, — приказал я. — А то ведь если этот ваш Оверлорд поймет, что на станции проблемы, сюда прилетят спецы по решению таких проблем. И не факт, что они не прибегнут к попытке силового захвата. А пуля, она дура, где свои, где чужие не разбирает.

— Именно, — поддакнул Паркер. — У него там своя группа спецов и они могут быть здесь раньше, чем ваши саперы.

Инженер, возглавлявший техперсонал станции, просек фишку, и кивнул молодому. Тот быстро защелкал тумблерами на пульте. Через несколько минут он доложил, что радар функционирует в штатном режиме. Что ж, поверим, пока…

— Позвоните своему начальству, скажите, что тревога ложная, все под контролем, и ничего больше.

— Но мне могут не поверить, — возразил Бейкер.

— Поверят, если будете говорить спокойно. Если начнете мямлить — вот тогда точно поймут, что что-то не так.

Бейкер сглотнул. Я протянул ему трубку. Он взял ее дрожащей рукой, прижал к уху.

— Оверлорд, это «Длинное ухо», — забормотал он по-английски. — Сигнал тревоги ложный. Это был случайный сбой настроек. Все под контролем. Прием.

Потом протянул трубку мне. Первое, что я услышал — это потрескивание помех, но судя по отдаленному гулу, который слышится в телефонной трубке, когда связь осуществляется на большом расстоянии, на той стороне провода все же кто-то был.

— «Длинное ухо», сообщите код аутентификации.

Та-ак, Оверлорд сходу не поверил, требует подтверждения кода аутентификации.

— Код аутентификации, — потребовал я, зажимая микрофон трубки ладонью и потом вернул трубку инженеру.

Тот взял ее дрожащей рукой, как ту самую змею. Впрочем, кое в чем он был прав. Змея, что затаилась на другом конце телефонной линии, могла ужалить так, что мало не покажется и этот «раздетый» специалист понимал это не хуже меня.

— Код аутентификации, — повторил я, глядя ему в глаза. — Живо!

Инженер судорожно сглотнул, покосился на Паркера, ища у него хотя бы моральную поддержку. Тот лишь чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. И правильно. Слова тут не помогут. Особенно, когда речь идет о спасении собственной шкуры.

— Он… он меняется каждый день, — выдавил Бейкер. — И я… я не имею права его называть.

— А я имею право тебя пристрелить, — спокойно сказал я. — Если станция через три минуты не подтвердит код, сюда прилетят не просто спецы, а штурмовая группа, и они не станут разбираться, кто тут инженер, а кто просто мимо проходил. Так что давай, вспоминай. Или признавайся, где он записан.

— В журнале… на столе… в красной папке, — заикаясь, заговорил инженер. — Там… там список кодов на неделю.

Я отпихнул угрюмо молчащих техников, подошел к столу, взял папку. В ней оказались разграфленные листы с колонками дат и буквенно-цифровых комбинаций. Нашел сегодняшнюю дату. Ага, «Виски‑Танго‑семь‑девять», значит.

Вернулся к трубке, снова зажал микрофон ладонью, сказал Паркеру:

— Если это ловушка — ты первый пожалеешь об этом.

Америкос торопливо помотал головой:

— Не ловушка, сэр. Это стандартная процедура. Если код не совпадет, Оверлорд сразу поднимет тревогу и отдаст приказ на зачистку объекта.

— Оверлорд, это «Длинное ухо». Код аутентификации: Виски‑Танго‑семь‑девять. Прием.

Резидент молчал. Помехи трещали так, будто кто-то водил гвоздем по стеклу, аж в черепушке отзывалось. Потом последовал ответ:

— «Длинное ухо», код подтвержден. Доложите о состоянии периметра и любых аномалиях. Прием.

— Периметр в порядке. Незначительное колебание в антенной решетке радара, сейчас стабилизировано. Визуального контакта с противником нет. Все системы в норме. Прием, — ответил я.

— Принято, «Длинное ухо». Сохраняйте бдительность. Сообщайте о любых изменениях немедленно. Оверлорд, конец связи.

Сеанс был окончен. Я сунул трубку в углубление, в котором она лежала до этого. В аппаратной повисла тишина, настолько плотная, что слышно было, как тикают часы на стене и тяжело дышит Бейкер.

— Ну что, — тихо сказал Паркер. — Вы выиграли нам еще немного времени, но не думайте, что Оверлорд поверил. Он просто… проверяет. Сверяет данные с другими станциями, смотрит сводки погоды, анализирует телеметрию. У него там целая комната аналитиков. И если хоть одна цифра не сойдется — он снова выйдет на связь. И в следующий раз будет спрашивать не код, а детали, которых вы не знаете.

— Следующего звонка не будет, — отрезал я. — Бейкер, где распределительный щит, к которому подключено реле подрыва?

Инженер, все еще дрожа с перепугу, кивнул в сторону двери.

— При входе в дизельную щит висит на стене, рядом с генератором. Реле — в нижнем отсеке, под пломбой.

— Бык! — рявкнул я. — Бери его и дуй туда. Сними пломбу, глянь там что и как, но ничего не трогай.

— Есть, командир!

Григорьев выцепил Бейкера за локоть. Тот и не думал сопротивляться и покорно поплелся следом. Ну да, в этой тесноте, любой был бы рад хоть куда-нибудь двигаться, лишь бы не стоять на месте.

— А мне… мне что делать? — пробормотал молодой техник в наушниках.

— Сиди и не мешай, — бросил я. — Если начнет мигать красная лампа — кричи. Если