Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный
— И последнее, — сказал Паркер. — Стандартная «PRC-25» работает в симплексном режиме. Пока вы говорите, вам не могут ответить и наоборот. Если радист Оверлорда прослушивает эфир на разных частотах, он мог перехватить ваш разговор с радистом. И уж поверьте, знатоки русского на нашей базе найдутся.
— Я это учту, — сказал я.
Паркер замолчал. Судя по всему, все, что мог, выложил. Вот ведь гнида цэрэушная, мог ведь предупредить о том, что Оверлорд может перехватить мой разговор с Вереском. Хотя даже если он и перехватил его, то ничего такого не услышал.
Итак, что у нас на счету? Тридцать минут до «ирокезов». Десять — до хмонгского резерва, если тот придет. Час — до того, как станет ясно, что периметр пуст. Реле подрыва, которое Сёма должен разомкнуть до того, как все полетит к чертям.
Я услышал знакомый голос и выглянул из аппаратной. Тху была тут как тут. Стояла у двери, не шелохнувшись, держа американскую штурмовую винтовку наперевес. Заметила меня, повернула голову, заулыбалась счастливо.
— Сёма где? — спросил я.
— В дизельной, командир. С Быком и янки, — сказала она, имея в виду Бейкера. — Семенов передал, чтобы ему не мешали.
— Правильно передал. У меня к тебе задание. Нужно перевести пленных вон в то здание, — я указал на жилой корпус. — И охранять их вплоть до поступления отдельного приказа.
— Есть, командир.
Я вернулся внутрь, спросил у молодого с наушниками:
— Тебя как зовут, парень?
— Дежурный оператор Дэвис, сэр.
— А по имени?
— Дэви.
— Так. Оператор Дэви Дэвис и майор Паркер остаются. Остальные вон.
Четверо дежурных техников, не веря своим ушам, поднялись с пола, где сидели за неимением других сидений, и двинулись к выходу. Рано радовались. Там их тут же прихватила комсомолка. Я слышал ее звонкий голос, командовавший:
— Hands behind your head. We’re going out one by one! Что в переводе на русский означает, руки за голову, выходим по одному.
— Теперь займемся таймером часовых, — сказал я Паркеру. — Где он установлен?
— На посту, у входа в периметр. У правой стойки каркаса маскировочной сети. Маленькая коробка, прикручена к столбу. От нее — кабель в землю, к телефонной линии.
— Как выглядит?
— Размером с портсигар. Металлический. На лицевой стороне — шкала с делениями, стрелка и винт для завода. Часовой заводит его каждые полчаса и переводит стрелку на «тридцать». Если стрелка доходит до нуля и никто ее не отвел, происходит замыкание цепи, на базе загорается лампа.
— Далеко от аппаратной?
— Метров сорок. Через площадку, мимо дизельной, направо. У второй пары стоек.
В этот момент в аппаратную ввалились Григорьев, за ним — Семенов. Оба чумазые, как черти. Впереди они толкали Бейкера. Американский инженер тоже мало чем отличался по части чистоты рук и лица.
— Ну? — спросил я.
— Готово, командир, — ответил Сёма, вытирая руки о штаны. — Реле снято. Цепь разомкнута. Подрыва не будет.
— Доложи подробно.
— Там все просто, — принялся докладывать он, словно речь шла о ремонте будильника. — Пломба свинцовая, на проволоке. Снял. Крышка щита — на четырех болтах, открутил. Реле — внизу, на колодке, маркировано красной краской. Два провода на вход, один на выход. Выходной — на детонатор проложен в гофре под полом, тянется к заряду, который заложен в основании антенны. Разомкнул выходной контакт, заизолировал. Даже если теперь снять питание — цепь не замкнется.
— Уверен?
— Обижаешь, командир, — с укоризной произнес сапер. — Я такими штуками занимаюсь не первый год.
— Сколько там взрывчатки?
— Судя по проводам и гофре — килограмм двадцать, может, двадцать пять. Тротил, возможно, с примесью гексогена. Достаточно, чтобы антенну сложить, аппаратную развалить и половину периметра накрыть, но без инициирующего импульса — это просто кусок взрывчатки в бетонной обвязке.
— Хорошо. Бейкер, это правда? — повернулся я к инженеру.
— Да, — глухо ответил тот. — Он сделал все правильно.
— Сколько заряда на основе?
— Двадцать два килограмма. Композиция B.
— Это которая тротил с гексогеном?
— Да.
— Добро. Сёма, ты гений. Попей водички и отдохни. Потом еще работа будет.
— Как скажете, командир.
— Мы тут с мистером Паркером сходим кое-куда, — сказал я. — Бык, остаешься здесь.
— Понял, командир, — кивнул Григорьев и встал в дверях, перегородив проем своей широкой спиной.
Ночь была темная, безлунная. Небо было затянуто тучами, звезд не видно. Только тусклый отблеск лежал на облаках, которые ползли над хребтом. Да и те были едва видны сквозь маскировочные сети над станцией.
Мы с амером прошли мимо дизельной. Ее дверь была приоткрыта, оттуда тянуло солярным чадом и теплом работающего мотора. Дальше протопали по площадке, усыпанной щебнем, мимо каркасов из металлических труб, обтянутых сетью.
А вот и маленькая металлическая коробка на столбе, у правой пары стоек. Я ее осмотрел в свете фонарика. Шкала с делениями, стрелка. Стрелка стояла на «восемнадцати». Значит, минут через двенадцать замкнется цепь и на базе у Оверлорда загорится тревожная лампа.
Взял стрелку пальцами, аккуратно отвел назад, до «тридцати». Щелчок. Тихий, едва слышный. Хмыкнул. Ну вот, еще полчаса тишины. Прибудет Вереск с ребятами, поставлю пост, чтобы переводили эту стрелку регулярно. Не все же самому бегать.
— Довольны? — спросил ЦРУшник.
— Доволен. Пошли назад.
Вернулись к аппаратной. Григорьев присматривал за двумя америкосами. Семенов дрых на полу. Устал, бедолага. Видать, не так-то просто было разминировать эту ихнюю систему автоподрыва, как он описывал.
— Все тихо, Вахромей Парфеныч? — спросил я у Быка.
— Так точно, командир.
— Хорошо, — кивнул я. — Пусть дрыхнет. Ему еще работать.
Я шагнул к пульту, где Дэвис все так же сидел, вцепившись пальцами в подлокотники, будто это спасательный круг. Увидел меня, вскочил. Глаза у парня стали круглые, как у совы, но стоял на вытяжку прямо, не трясся, что уже плюс. Пообвыкся, малец.
— Дэви, — сказал я спокойно. — Ты тут самый молодой, но, похоже, самый внимательный. Слушай задачу. Радар должен продолжать крутиться. Антенна работать, как часы, чтобы никакой остановки или, не дай бог, сбоя. Если Оверлорд увидит, что станция замолчала, он пришлет не группу захвата, а бомбардировщики. И ты