Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

Харрисон поднялся в вертолет предпоследним. В кабине уже как-то стало тесновато, а ведь предстояло забрать Чубарова и Кравцуна. Я помахал командиру местной самообороны, наблюдающему издали, и тоже взошел на борт.

— Мерфи, — сказал я пилоту, который протянул мне гарнитуру с наушниками и микрофоном. — Сначала — короткий перелет. Увидите деревню у реки, сядете на окраине. Заберем раненого. Координаты для дальнейшего перелета дам после.

— Есть, сэр, — неохотно отозвался капитан.

«Ирокез» дрогнул, оторвался от земли, разворачиваясь на месте. Поплыла вниз котловина с палатками и одинокой фигурой Ти. Впрочем, не совсем уже одинокой, к нему со всех ног мчались Ван и Зынг. Джунгли сомкнулись под нами, и внизу осталось только зеленое море.

Через несколько минут среди джунглей открылась прореха. Рисовые чеки ослепительно блестели на солнце, и среди них показались крытые соломой горбы крестьянских домов, утопающих в зелени. Это и была деревня Тьенкуан.

— Вижу, — сказал Мерфи. — Сажусь.

Вертолет прошел над деревней, взметнув соломины на кровлях, развернулся, сел на краю, у банановой рощи. Лыжи коснулись земли, винты еще молотили воздух, поднимая пыль и сухую траву.

— Граф, остаетесь за старшего, — сказал я, снимая гарнитуру. — Я — за Сидором и Чубом. Будем минут через десять.

Я спрыгнул на землю и побежал по знакомой тропинке. Несколько деревенских женщин, возившихся у чеков, присели, опустив серпы. Детишки, помогавшие им, прыснули во все стороны, как мальки на мелководье.

Войдя в дом фельдшера, я увидел Кравцуна, который лежал на циновке, бледный, потный. Рана на боку была недавно перевязана, но бинт уже потемнел. Видать, еще кровила. Фельдшер, увидев меня, заговорил, но, увы, по-вьетнамски.

— Сидор! — обратился я к раненому, тронув его за плечо. — Поехали. Вертушка ждет.

— Командир… — слабым голосом проговорил он, открыв глаза. — Думал, вы про меня забыли…

— Как же, забудешь про тебя, — хмыкнул я. — Граф бы мне башку оторвал… Чуб, понесли.

Мы переложили товарища на носилки. Он застонал, но негромко. Фельдшер суетливо нацепил мне на плечо тощий вещмешок с медикаментами, залопотал по-вьетнамски. Я не понял ни слова, но кивнул, мол, спасибо за все.

Путь от дома фельдшера до вертушки занял минут пять, не больше. Я шел сзади и поэтому видел, что Кравцуну худо, хотя он молчал и только дышал тяжело, с присвистом. Рана, видать, давала о себе знать. Как он перенесет перелет?

Громов выскочил из кабины, перехватил носилки у меня, втащил в «Ирокез». Уложили на пол — других мест не было, но Палец подсунул под него скатанную масксеть, чтобы хоть чуть-чуть было помягче.Терентий Сидорович закрыл глаза и затих.

— Давно он ранен? — вдруг спросил Харрисон.

— Порядочно, — ответил я. — Вот уж несколько дней.

— Похоже, у него заражение.

Мне это и без него было ясно. Другой вопрос, зачем он это вообще сказал? Набирает очки? Хочет показать, что не прислужник мирового капитала, а тоже типа человек? Однако окажись он на моем месте, вряд ли бы стал церемониться.

— Все, — сказал я, запрыгивая следом. — Мерфи, на базу. Курс — северо-запад. Вот координаты.

Набросав на клочке бумаги несколько цифр, я протянул его пилоту. Капитан глянул и ввел данные. «Ирокез» снова оторвался от земли. Деревня Тьенкуан уплыла назад, маленькая и беззащитная среди рисовых полей и джунглей.

Двигалась вертушка не слишком бодро. Похоже, перегруз. Не удивительно, ведь кабина набита до отказа. Палец, Бык, Коса, Сёма сидят вдоль левого борта. Вереск с рацией нахохлился у хвоста. Рядом Кореец, почти невидимый в полумраке.

У правого борта Гром, с пулеметом. Граф сидит рядом со мной. Кравцун лежит на полу, на свернутой маскировочной сети. Рядом с ним заботливый Чуб. Харрисон ссутулился напротив. И это, не считая пилотов.

Как бы там ни было, амерская вертушка продолжала исправно рубить винтами воздух, плывя навстречу зеленой стене джунглей, которая и впрямь казалась безбрежной, как море. Можно было бы любоваться видами, если бы не приходилось все время оставаться настороже.

— Сэр! — вывел меня из задумчивости голос второго пилота сержанта Кинга. — Похоже, у нас гости!

Я метнулся к проему, вглядываясь в небо. Точка быстро росла, вытягиваясь в знакомый силуэт советского истребителя «МиГ‑17». В кабине, наверняка, обученный у нас северовьетнамский пилот. Вопрос, знает ли он, что на борту «Ирокеза» союзники?

Мое сообщение о том, что мы летим на борту американского вертолета, базой было принято. По идее, и пилот этого истребителя должен знать, что «Ирокез» везет русских. А если его не успели предупредить?

— Держи курс! — рявкнул я Мерфи. — Не дергайся!

«Ирокез» надсадным выл винтами, будто каждый метр высоты давался ему с трудом. А «МиГ» уже выходил на линию атаки — плавно, по-кошачьи, без лишних виражей. У него была скорость и маневренность, которых не было у нас.

Гром прижался к борту, вцепился в скобу, висящую над головой. «РПД» лежал у него на коленях, тяжелый, бесполезный. Глянул на меня вопросительно, мол, дай приказ, я хоть в небо очередью пальну, авось испугается. Я мотнул головой:

Он понял, что пилот не только не испугается, а лишь сильнее разозлится. Стиснул зубы, уткнулся взглядом в пол. Я и сам понимал, что положение наше хреновее некуда, но стрелять по своим — это последнее дело.

«МиГ» прошел в стороне, на небольшой высоте, заходя на боевой разворот. Похоже, вьетнамский летчик никуда не торопится, играет с амерской вертушкой, как кошка с мышкой. Надо было срочно что-то делать. Я поманил Громова, и одновременно сказал в микрофон.

— Капитан, выходи в эфир на аварийной частоте.

— Есть, сэр, — откликнулся Мерфи.

Я протянул гарнитуру Грому и крикнул ему на ухо:

— Кричи в эфир по-вьетнамски, что на борту «Ирокеза» номер 65–10083 русские.

Пулеметчик понял, нацепил гарнитуру и начал передавать. Одновременно летуны пытались маневрировать, пытаясь уйти с линии атаки. «МиГ-17» снова пронесся над нами, добавляя болтанки и в без того адскую трясучку.

Затем раздался удар, такой, что «Ирокез» отпрыгнул в сторону, будто его пнули в бок. Палец, сидевший у борта, едва не свалился вниз, но вцепился в сетку, перегораживающую кабину, как в спасательный круг. Косу по инерции бросило вперед, но Сёма успел его схватить.

Что ощутил раненый Сидор,