Наталья Болдырева - У обелиска (сборник)

Мороз заколол ее смуглую кожу. Цыганка метнулась прочь, запоздало распознав опасность, но он успел ее поймать. Прижал тесно к себе. Каролина все еще пыталась вырваться. Но он не отпускал, заставляя смотреть на себя. Мороз сменился жаром. Темные очи цыганки стали совсем черными, голова слегка закружилась, и она подалась вперед. Экке опрокинул ее на лавку, стаскивая тонкую полупрозрачную юбку, скользя губами по смуглым соскам часто вздымающейся груди. В глазах Каролины алым вспыхнул отразившийся закат, а потом она со стоном закрыла их, изгибая спину и прижимаясь сильнее к его бедрам.

Эккехард пробудился, когда небо едва посветлело. Крошечная крестьянская спальня еще тонула в полумраке. Эккехард окинул взором цыганку, ее волосы, черным каракулем укрывающие спину. Достал пистолет и поднес к ее голове. Но потом передумал, вышел. Пока в котелке варился кофе, он умылся, оделся, разобрал, почистил и проверил свой «Вальтер». Каролина остановилась в дверях. Ей хотелось улыбнуться ему, но он посмотрел на нее серьезно, словно между ними ничего не произошло.

– Позавтракаем – и надо ехать.

Она села рядом, поеживаясь.

– Мне приснилось, что ты хотел меня убить…

– Тебе когда-нибудь снились вещие сны? – Он едва улыбнулся, и это заставило ее вздрогнуть.

– Никогда…

– Но ты же понимаешь, что будет, если обманешь меня?

Он поставил на стол перед ней кружку с кофе, положил рядом несколько кусочков сахара и вскрытую пачку печенья.

Через десять минут лошадь уже бодро рысила по дороге. Чем дальше они ехали, тем тревожнее становилось цыганке. Она вспомнила, как табор осторожно пробирался по оккупированной стране, высылая вперед разведчиков, обходя немецкие заставы и идя самыми глухими местами. Непонятно, как они вообще смогли передвигаться по территории Генерал-губернаторства. Но им сопутствовала удача, которая неожиданно отвернулась, когда они почти добрались до Варшавы. Каролина в произошедшем винила только себя. Она соврала Эккехарду. Ей снились вещие сны. Очень редко. Но она знала, что лучше следовать тому, что являлось в видениях. Месяц назад ей приснилась ее наставница, которая требовала, чтобы она немедленно вернулась в Варшаву и сберегла то, что цыганка поклялась беречь, что враг близко и преследует их… Каролина, как страшно ей ни было, все же собралась возвращаться. Но одну ее не отпустили…

Ей казалось, что до встречи с Эккехардом она и табор находились под защитой Хелены. Но что будет теперь, когда она вместе с врагом? Ведь первый же пост, и их обоих схватят, а то и расстреляют, не удосужившись разобраться, кто едет. Тем более что Экке одет не лучше обычного цыгана. Она опасливо всматриваясь вперед из-за его спины, часто оборачивалась. Опасности не было нигде, но тревога лишь усиливалась.

Лошадь неожиданно пошла быстрее. Каролина крепче вцепилась в Эккехарда. Но тут же едва не полетела с лошади, когда прижала руку ко рту, чтобы сдержать крик. Лошадь закрутилась на месте, резко осаженная, и мир завертелся вместе с ней. Каролина заметила несколько сваленных в придорожную канаву трупов, узнала лица и все же свалилась. Почти потеряла сознание, но несколько пощечин привели ее в себя. Она увидела перед собой Эккехарда. Его холодный, цепкий взгляд вызвал волну ненависти внутри.

– Это не я. Не я. – Наконец до нее дошел смысл слов, которые он повторял, приводя ее в чувство.

– Ты! – прошипела цыганка.

Попыталась вырваться, потом, наоборот, кинулась вперед, чтобы вцепиться в него хоть зубами, но он так заломил ей руки, что она взвыла от боли. Это вернуло ее к действительности, заставило вынырнуть из темного безумного омута ненависти. Эккехард отпустил ее, вскочил на лошадь.

– Здесь только мужчины с оружием, оказавшие сопротивление, – холодно отметил он. – Остальных угнали в плен. Вставай. Живее!

Она, спешно вытерев слезы, заскочила на лошадь позади него. И они помчались галопом. Экке оказался прав. Через полчаса они настигли военную колонну. Пленников гнали в середине. Эккехард замедлил ход лошади. У Каролины все сжалось внутри. Она вдруг подумала, что сейчас Экке примут издалека за одного из ее табора. Но он вплотную подъехал к хвосту колонны, попридержал лошадь, съезжая на обочину, и снова пустил галопом. Солдаты шли, не замечая их. А вот пленники, когда Эккехард и Каролина поравнялись с ними, – заметили. Каролина встретилась глазами с матерью. Та, с трудом сдержав изумленный возглас, смотрела на дочь так, словно перед ней оказался призрак. Но Эккехард, вскользь поглядев на цыган, не остановился, медленно проехал мимо.

– Ты обещал… – тихо, почти обреченно произнесла Каролина. – Лжец…

– Я не способен изменить чью бы то ни было судьбу в лучшую сторону.

– Но ты изменил в худшую!

– Это не так.

– Так! – гневно выкрикнула она. – Я знаю. Я читала судьбы матери и близких. Там не было этого!

Экке обернулся к ней. На лице его отразилась заинтересованность. А через миг он уже разворачивал лошадь. Они подъехали к матери Каролины.

– Руку.

– Не позволю тебе дотронуться до себя, – прошептала цыганка.

– Тебе терять все равно уже нечего. Но можешь дать дочери. Я только посмотрю.

На грубой ладони пожилой цыганки линия жизни укоротилась на четверть, появились знаки боли и страшных страданий. Рука Каролины, удерживающая ладонь матери, задрожала. Эккехард хмуро изучал линии.

– Что было до этого?

– Долгая жизнь и спокойная смерть.

– Мне нужно подумать.

Он снова развернул лошадь, направив ее параллельно ходу колонны. Подъехал к одному из офицеров, едущих в машине.

– Скажите, господин обер-лейтенант, куда вы ведете цыган? – спросил он на немецком.

– До Варшавы, оттуда их отправят в трудовой лагерь. Вероятно, в Биркенау.

Экке отъехал в сторону, а офицер удивленно огляделся, помотал головой, отгоняя наваждение. Каролина наблюдала за Эккехардом. Но тот сильно задумался. Ей вдруг показалось, что он растерян, узнав нечто такое, что поставило его в тупик, и он теперь не представляет, что с этим делать.

– Экке… – тихо позвала она, прижимаясь к нему. – Экке, пожалуйста!

Он вздрогнул. Посмотрел на ее слезы, чертившие линии на смуглом лице. Подхватил руку Каролины, прочел ее линии и с досадой выпустил.

– Не могу сейчас ничего сделать, – произнес он. – Мне нужно в Варшаву.

– Но их увезут! Как их потом найти, освободить?!

– У меня нет решения. Нужно время, чтобы его найти.

– Ты же можешь… убить их всех! – прошептала она. – Хелена говорила, что на это способен…

Он обернулся к ней.