Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Губы Бахель презрительно искривились. — Саэрлит был всего лишь пешкой. Он служил нашим целям, так же как Гальбаторикс и Морзан.

Упоминание об отце показалось Муртагу откровенной попыткой вывести его из себя. Он проглотил наживку, не подав виду. — Что-то я сильно в этом сомневаюсь. Гальбаторикс не служил никому и ничему.

Его слова, казалось, задели гордость ведьмы. — Твой страх заставляет тебя переоценивать короля. Как по-твоему он потерял своего дракона?

Гордость Муртага тоже оказалась задета. — Гальбаторикс? Он отправился в поход на север, и отряд ургалов…

— Вздор! — выкрикнула Бахель, резко рубанув воздух ладонью, плоской и узкой, как лезвие меча. Затем, уже спокойнее, продолжила: — Правда, что ургалы убили Ярнунвёска в ледяных пустошах крайнего севера, но ты ошибаешься насчет причины, по которой Гальбаторикс и его злосчастный отряд пустились в тот поход. Он солгал тебе, Чужак. Всё, что он тебе рассказывал, и всё, что ты слышал от Всадников старины о той экспедиции, — сплошная ложь!

Заставь ее говорить дальше. Муртаг продолжал медленно обходить колодец, стараясь сохранять равное расстояние между собой, ведьмой и Гривом. — Так какова же правда, Бахель? Или в ответ я получу лишь очередную порцию загадок?

Лицо Бахель стало холодным и жестоким. — Правда такова: Всадники боялись нас, Дю Элд Драумар. И они боялись меня. И втайне от всех они послали Гальбаторикса с его спутниками разыскать нас, чтобы потом Всадники могли нас уничтожить.

Сколько же лет этой ведьме? — Если они так вас боялись, — заметил Муртаг, — зачем посылать Всадников, которые еще даже не прошли полное обучение и испытания? Ни одному из них не было и двадцати. Неужели ты рассчитываешь, что я поверю в такие сказки?

— Целью отряда Гальбаторикса было выследить нас. Нападать им не приказывали, — ответила Бахель. — На самом деле они даже не знали толком, кого именно ищут, ибо старейшины стремились держать их в неведении относительно Драумаров.

Шаги Муртага замедлились, в то время как десятки мыслей вихрем пронеслись в его голове. Ничего из сказанного ведьмой не казалось совсем уж невероятным, а если она была права, то последствия вырисовывались весьма мрачные: это означало, что Драумары были настолько опасны, что представляли угрозу даже для Всадников. — Но на них всё-таки напали.

Бахель коротко кивнула. — Гальбаторикс прибрел обратно через Спайн, в одиночестве и наполовину безумный. Таким он наткнулся на нас, и таким мы его приняли. Поначалу он не доверял нам, как и ты сейчас, и винил нас в гибели Ярнунвёска, но я окружила его заботой, в которой он нуждался, и со временем он понял, что именно Всадники виновны в его утрате.

— Ты настроила его против них, — выдохнул Муртаг. — А затем отправила обратно, чтобы он бросил им вызов.

И вновь Бахель кивнула. — Это было испытанием. Будь Всадники так добры и милосердны, как они о себе заявляли, они сжалились бы над Гальбаториксом и дали ему другого дракона. Но они не сжалились, и не дали, и так Гальбаторикс познал их истинную сущность.

Страх выпотрошил Муртага. Ему было трудно представить Гальбаторикса кем-либо, кроме самого могущественного существа в стране, включая эльфов. Если Бахель действительно сделала то, о чем говорит — силой ли слова, мощью магии или их сочетанием, — то в какой-то мере она превосходила даже короля.

Тихим голосом он спросил: — Хочешь сказать, Гальбаторикс и Проклятые были твоими рабами?

— Отчасти. Они были полезными орудиями для достижения необходимой цели.

Он склонил голову набок. — И каковой же?

— Истребление Всадников.

— Зачем тебе это понадобилось? Разве драконы не священны для твоего народа?

Бахель пренебрежительно взмахнула рукой. — Младшие змеи не имеют значения. Их кровь была отравлена злодеяниями их предков, и только когда Всадники и их драконы были стерты с лица земли, могла начаться новая эра.

Грив подошел чуть ближе, чем Муртагу того хотелось, и он отступил на пару шагов. — А что насчет Дурзы? — спросил он. — Я всегда слышал, что Гальбаторикс повстречал его в Спайне после смерти Ярнунвёска.

— Так и есть, — подтвердила Бахель, склонив голову. — Тень разделил с нами наши сновидения, и именно благодаря им его амбиции простерлись дальше и шире, чем то свойственно его породе.

— Он жил здесь?

— Много лет. Так же, как Гальбаторикс и твой отец жили здесь после того, как бежали из Илирии с вылупившимся Шрюкном. — Свечение Даутхдаэрта придавало лицу Бахель мертвенно-бледный, зловещий оттенок. — Твой король и твой отец знали истинную суть вещей, Муртаг, сын Морзана. Тебе с самого начала было предначертано пойти по их стопам. Иного пути у тебя нет.

Разум Муртага кружился в водовороте, пока он пытался осмыслить откровения ведьмы. И всё же в одном он был уверен абсолютно: Гальбаторикс никогда бы не преклонил ни перед кем колени. Тем более после того, как обратился против Всадников. Если он и был в союзе с Драумарами, то исключительно из расчета. Король не был фанатиком, не был слепо верующим. При первой же возможности он бы предал Драумаров и попытался их уничтожить. Муртаг вспомнил слова Бахель перед охотой на кабана: что Гальбаторикс однажды попытался стереть их поселения с лица земли. Попытался — и потерпел неудачу.

В безжалостном свете прозрения он осознал: Каким-то образом Драумары выстояли против короля. Каким-то образом она выстояла. Бахель представляла угрозу даже для Гальбаторикса. Но почему, почему, почему, почему?

— Я не мой отец, — произнес он напряженным голосом. — И я больше не тот человек, которым был когда-то. Ты ошибаешься, ведьма. Я не склонюсь перед тобой.

— Какая досада, — процедила Бахель. Но она не выглядела ни капли обеспокоенной.

Муртаг поднял Заррок и крутанул эфес в руке с таким видом, словно у него не было в мире ни одной заботы. — Тебе не одолеть меня, Бахель. Никому из вас.

Ведьма расхохоталась диким, безудержным смехом, от которого у Муртага мороз пошел по коже. Она боялась его не больше, чем он боялся бы обычного карманника, и его ладонь стала скользкой от пота на оплетенной проволокой рукояти Заррока. Надо было надеть перчатки, — подумал он. Не отрывая глаз от Бахель и Грива, он отстегнул плащ и обмотал его вокруг левого предплечья, и в его памяти всплыл голос Торнака: «Бросовая одежда может послужить для отвлечения, связывания и, за неимением щита, для защиты».

— Быть может, мне тебя и не одолеть, Цареубийца, — произнесла Бахель, — хотя это было бы любопытным состязанием. Однако тебе предстоит превзойти отнюдь не меня. Я всего лишь инструмент в