Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

***

Когда Муртаг проснулся, поначалу он не мог понять, кто он и где находится. Он долго пялился в сводчатый потолок, пока смутные, пропитанные кровью воспоминания о бойне у ручья не заставили пульс участиться, и чувство вины вновь не захлестнуло его.

Он перекатился на бок, собираясь сесть, и почувствовал что-то твердое под правым бедром. Он посмотрел вниз, думая, что это должен быть черный амулет, но увидел лишь загнувшийся край своего плаща.

Он похлопал по нему рукой.

И снова нащупал твердый комок размером с лесной орех. Он нахмурился.

— Что там, Муртаг-человек? — Увек сидел на корточках в той же позе, в которой был, когда Муртаг заснул. Не похоже, чтобы он вообще шевелился всё это время.

Услышав вопрос, Муртаг вспомнил о пульсирующей боли в левом запястье. Казалось, к нему приложили раскаленное клеймо. Плечо тоже болело, и эта конкретная боль вызывала неприятные воспоминания.

Он потряс головой. Он отвлекается. Он снова перевел взгляд на плащ, ощупал край… просунул пальцы в подгиб… и вытащил желтый бриллиант в форме слезы, который сверкнул в полумраке камеры, словно капля кристаллизованного солнечного света.

При виде камня Увек втянул нижнюю губу и издал глухой звук.

Муртагу потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что это за бриллиант… и откуда он его взял… Рен… каменная дверь… Возбуждение начало зарождаться внутри него, и он показал драгоценный камень Увеку. — …энергия, — прошептал он.

Ургал подался вперед, в его глазах вспыхнул огонь под стать бриллианту. — Этого хватит, Муртаг-человек?

Он кивнул. — …должно… хватить.

Затем Муртаг раскрыл свой разум и потянулся мыслями к бриллианту. Он чувствовал скрытый в камне бурлящий водоворот энергии: так близко, так маняще. Но как бы он ни старался, он просто… не мог… ухватиться за нее и направить через свое тело в черный амулет.

Он застонал от разочарования и снова бросил свой разум на бриллиант. Это было всё равно что пытаться удержать в руках жидкий лед; он постоянно ускользал сквозь ментальные пальцы, оставляя его барахтаться в пустоте.

— …это… бесполезно, — произнес он, оседая на пятки и качая головой. — Хочешь… попробовать?

Увек протянул свою огромную ручищу, и Муртаг — доверяя клятве, которую они принесли, — передал ему камень.

Несколько минут Увек сидел, уставившись на бриллиант: брови нахмурены, дыхание медленное и тяжелое. Мышцы на его руках напряглись, словно он пытался сдвинуть огромный вес. Наконец он выдохнул: — Угх. Я не могу коснуться огня в камне. Он всё время ускользает.

Он вернул бриллиант Муртагу, и тот, прислонившись к стене камеры, уставился на драгоценность. Мгновение спустя он сжал его в кулаке, покачал головой и уткнулся лбом в руку. — …должен быть способ.

Какое-то время они сидели в молчании. Всё это время Муртаг боролся с вездесущим туманом, застилающим разум. Если бы только он мог ясно мыслить…

Он нахмурился. Дыхание Азлагура путало его мысли, но именно воргетан не давал ему использовать магию, хотя, возможно, в сочетании их действие было еще хуже. Если бы он мог избавиться от одного или другого, у них с Торном — и Увеком — появился бы шанс.

Он сел и посмотрел на Увека.

Ургал вопросительно приподнял тяжелую бровь. — В чем дело, Муртаг-человек? У тебя есть идея?

— …может быть…

— Хорошая?

— …может быть… подожди…

И они стали ждать. Из-за отсутствия окон в камере Муртаг не мог определить точное время, но он не думал, что проспал всю ночь. Тело подсказывало ему, что сейчас либо очень рано, либо очень, очень поздно.

Он оставался сидеть на полу, полуприкрыв глаза, берег силы, зная, что они ему еще понадобятся.

Наконец… шаги в конце коридора.

Это была Алин, пришедшая за миской, которую принесла ранее. Как он и надеялся. Женщина в белой мантии бросила на него лишь беглый, встревоженный взгляд, после чего опустилась на колени и просунула руку сквозь прутья за миской.

— …погоди… — произнес Муртаг и потянулся, чтобы коснуться ее запястья. В последний момент какой-то инстинкт остановил его руку, хотя он и не смог бы объяснить почему.

Она замерла с протянутой рукой, ее глаза округлились и стали широкими, как у испуганной лани.

— …можешь ли ты… поговорить с Бахель… договориться… приносить… приносить мне всю мою еду?

Он видел, как она задрожала. — Зачем, Цареубийца? — прошептала она.

— …чтобы ты… могла… не подмешивать зелье. — Он смотрел ей прямо в глаза, стараясь быть настолько убедительным, насколько мог. — …чтобы… мы с Торном могли… сбежать.

Ее дрожь усилилась, и она замотала головой, словно отказываясь верить его словам, но руку так и не убрала. — Я… я не могу.

— …пожалуйста… помоги… Бахель умоет… этот мир… кровью… если сможет.

Алин снова покачала головой, затем всё же одернула руку и бросилась бежать по коридору, мантия развевалась за ее спиной.

Со стоном Муртаг снова откинулся к стене.

— Хорошая попытка, Муртаг-человек, — заметил Увек.

— …недостаточно… хорошая.

— Хрмм. Посмотрим. Чтобы успокоить дикого зверя, нужно время. — Ургал бросил на него многозначительный взгляд из-под нависших бровей. — Иногда лучше позволить зверю самому подойти к тебе. Иначе ты его напугаешь.

— …не хватает… времени…

— Даже боги не знают, что готовит будущее.

Муртаг посмотрел на Увека. Выражение лица ургала было невозможно прочитать, но он казался невозмутимым. Муртаг не мог понять, было ли спокойствие Увека следствием фатализма, веры или какой-то другой черты его культуры или характера, но сам Муртаг так же сохранять самообладание не мог.

Спокоен он или нет, ему ничего не оставалось, кроме как ждать своего часа и надеяться. И в затуманенных уголках его разума продолжали пульсировать два слова:…прошу… помоги…

Муртагу не пришлось долго ждать, прежде чем сектанты вновь явились за ним и сопроводили во внутреннее святилище храма, где Бахель держала совет со своими гостями.

День прошел так же, как и многие другие в Нал Горготе. Муртаг исполнял роль безмолвного спутника ведьмы — объекта насмешек и немалого страха со стороны гостей, — пока Бахель занималась своими делами.

Однажды он заметил Алин среди свиты ведьмы, но светловолосая женщина избегала его взгляда и поспешно скрылась.

Драумары всё еще готовились к стремительно приближающемуся фестивалю, и вся деревня гудела от активности. На узорчатых домах были вывешены темные знамена, вокруг драконоподобных скульптур установлены резные рамы, а еда и питье — большую часть которых Муртаг узнал как трофеи из кровавого набега сектантов — заготавливались в огромных количествах.

Дважды Бахель позволяла Муртагу посидеть с Торном во дворе, что было утешением как для Всадника, так и для