Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Лирет. Лирет во всем своем расшитом великолепии, с кубком вина в одной руке, второй собственнически обнимая сектантку за талию. Когда-то эти слова задели бы Муртага. Теперь же они были не более чем шелухой на ветру.

Когда Муртаг спешился, по приказу Бахель воины отобрали у него меч. Затем, повинуясь ей же, они отвели его умыться, а после уволокли обратно в камеру под храмом.

Уходя, один из сектантов задел фонарь в конце подземелья, и порыв воздуха задул пламя, погрузив камеры в непроглядную темень.

Муртаг лежал на камнях, и холодные капли воды стекали с его волос на затылок. Темнота казалась гробницей для его вины; она обступала его с ужасающей силой, выворачивая внутренности и перекрывая дыхание.

Ее тяжесть сковала его на неопределенный срок, и разрывающее душу чувство неправильности происходящего причиняло боль не меньшую, чем любая рана.

И из этой боли в самом центре его затуманенного разума выкристаллизовалась истина, жесткое ядро неопровержимой реальности: он не мог больше так жить, но ни он, ни Торн не были способны что-либо изменить. Это было выше их сил.

Скрипучий шорох раздался с другой стороны коридора, словно что-то тяжелое задвигалось по каменным плитам. А затем: — Муртаг-человек, что случилось?

Муртагу потребовалась вся его новообретенная острота ума, чтобы выдавить из себя одно-единственное слово. И он произнес:

— …помоги.

— Я ничем не могу тебе помочь, Муртаг-человек, — произнес Увек с явной горечью в голосе.

— …прошу… помоги… я…

У входа в коридор послышались торопливые шаги, затем они споткнулись, и раздался тихий вскрик досады. Через мгновение чиркнуло кресало о кремень.

Муртаг заставил себя сесть. Опираясь на правую руку, он привалился спиной к металлическим прутьям. Железо было таким холодным, что, казалось, обжигало. Он плотнее закутался в плащ поверх тонкой шерстяной рубашки.

В фонаре в начале коридора затеплился огонек, и к камере Муртага поспешила Алин, неся миску водянистой похлебки с плавающим в ней куском хлеба. Заметив его состояние, она замерла. — Простите, — прошептала она и просунула миску между прутьями. — Всё должно было быть совсем не так. — И она убежала, ее шаги по камню были легкими, как перышки.

В камере напротив Увек повернул свою массивную голову к Муртагу. Освещенное сбоку светом фонаря изрезанное лицо ургала казалось мрачным и измученным, а в желтых глазах читалась мудрая скорбь. — И сильно скверным было то, что они заставили тебя сделать, Муртаг-человек?

— …да. — Муртаг приоткрыл глаза и, не поворачивая головы, посмотрел на ургала. — …помоги… мне… Я больше не могу… не могу так… продолжать… — Эти слова забрали у него последние крохи сил, и он обмяк, сосредоточившись лишь на дыхании, ожидая, когда пол перестанет раскачиваться под ним.

— Хрмм.

Когда Муртаг немного пришел в себя и снова открыл глаза, он увидел, что Увек пристально и с тревогой смотрит на него.

Ургал спросил: — Разве Торн-дракон не может помочь Муртагу-человеку? Дракон и Всадник вместе? Драконы очень сильные.

— …не в этот… не в этот раз.

— Хрмм. Я не знаю, что делать. Я шаман; я говорю с духами. Ты знаешь духов, да?

Муртаг кое-как кивнул.

— Я говорю с духами. Иногда они отвечают. Но сейчас они меня не слышат. Не в этом месте, и не с ядом в животе.

Собравшись с силами, Муртаг выдавил: —…если бы я мог… использовать… магию… мог бы… освободить… — Усилия оказались чрезмерными; он не мог удерживать концентрацию достаточно долго, чтобы продолжить.

Увек поскреб когтем свою толстую нижнюю губу. — Хрмм. Смотри, Муртаг-человек. — Своего грубого кожаного пояса Увек достал небольшой предмет: кусок резного черного камня, привязанный тонкой плетеной веревочкой. — Видишь? Это мой амулет. Безрогие не забрали, подумали, просто камень. Хрр-хрр-хрр. — Муртагу потребовалось мгновение, чтобы понять, что ургал смеется. Затем Увек поднял камень так, чтобы на него падал свет фонаря. Поверхность блеснула, словно усеянная крупинками золота. — Амулет для исцеления. Мог бы помочь от Дыхания, но…

— …но?

— Но в нем нет силы, Муртаг-человек. Амулет пуст. Я использовал его, чтобы вылечить оленя со сломанной ногой. Я пытался вернуть ему силу, но — Увек покачал головой — колдовство не работает. Но, может, сработает у тебя. Ты Всадник.

Слабая искра надежды затеплилась в Муртаге. — …может быть. — Он с трудом попытался сесть ровнее.

Увек подался вперед, баюкая черный камень в ладонях так, словно это было хрупкое птичье яйцо. — Если ты сбежишь, Муртаг-человек, ты освободишь меня? Освободишь Увека Говорящего-с-Ветром?

— …да.

— Хрмм. У ургалгра было много дурных дел с безрогими. Хрр. А у безрогих — с ургалгра. Прежде чем я отдам амулет, мне нужно, чтобы Муртаг-человек поклялся, что никогда не нарушит слова, данного ургалгра.

— …не могу клясться… не буду…

Лицо Увека оставалось непроницаемым. — Тогда я не дам амулет.

В отчаянии Муртаг откинул голову на прутья решетки. У него не было сил продолжать бороться, и всё же он не мог сдаться, как бы мучительно ни было сопротивление. — …не могу… не могу клясться… целому народу… не хочу быть… связанным… — Он замолчал, пытаясь пробиться сквозь туман в голове. — …снова связанным… подобным образом. — В конце концов, он и Торн оказались в этих камерах именно потому, что отказались присягнуть Бахель.

— Хрмм. — Увек сжал черный камень в кулаке и задумался. Затем сказал: — Есть и другой путь, если хочешь, Муртаг-человек, но… — Ургал пожал плечами. — Такое бывает нечасто, и уж точно никогда — с безрогими. Это обряд кажкаргла. Ты станешь названым братом Увеку. Тогда твое слово станет моим, а мое — твоим, и мы разделим нашу честь.

Муртаг стиснул зубы, глядя в темный потолок. Выбор был невелик, и если они с Торном не смогут вырваться из-под власти Бахель… Торн. Он потянулся разумом к дракону и, собрав остатки сил, попытался передать ему суть своей дилеммы.

В ответ он получил смутный, расфокусированный отклик, окрашенный пониманием и покорностью. Муртаг понял, что хотел сказать Торн. Дракон примет любой его выбор. Он доверял Муртагу, а Муртаг ни за что на свете не хотел бы предать это доверие. Он и так чувствовал себя виноватым за то, что привел Торна в Нал Горгот и не улетел раньше, когда Торн предлагал…

— Что скажешь, Муртаг-человек?

Муртаг поморщился, заставляя себя сесть еще прямее. — Мою честь… многие… ставят под сомнение… Тебе… она может… не понадобиться.

Верхняя губа Увека сморщилась, обнажив клыки в гротескной улыбке. — Я рискну