Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

— …понимаю.

— Хрр-хрр. Острозубка бежала и бежала, а Ано следовал за ней, пока они не добрались до обрыва. Там в кустах прятались все стаи. На обрыве Острозубка подпустила Ано к себе. Затем она укусила Ано, а другие стаи выскочили, щелкая зубами и рыча, бросились на Ано и согнали его… — Увек сделал резкое движение рукой вниз, — с края обрыва. Падение не убило его, Муртаг-человек. Волки это знали. Ано, сына Сварвока, очень трудно убить. На дне обрыва была пещера, а в пещере жил улдмак. Знаешь, кто это?

Муртаг покачал головой. — …нет.

— Это ургалгра, который стал медведем. Очень опасен. О них говорится в сказках прежних времен. Того улдмака звали Заргог, и он был очень стар и очень голоден. Он набросился на раненого Ано и сразился с ним, и земля дрожала, и камни сыпались, и в конце концов Ано пришлось отказаться от обличья волка и снова стать Рогатым. Тогда он сбежал, и Сварвок обратился к нему, сказав: «Ого! ну и ну, Ано! Ты лишился своих зубов, лап и меха. Чему же ты научился из этого, сын мой?» И Ано рассмеялся, несмотря на раны, и ответил: «Плохо бегать со стаей, которой я не нужен. Я найду стаю, которая захочет меня принять». Затем он превратился в орла и улетел. И как Сварвок потом поступил с сыном — это уже совсем другая история. Хрмм.

Муртаг снова перевел взгляд на потолок. — …много… историй об Ано?

— О да, Муртаг-человек. На целую зиму хватит. Ано был очень хитер, часто попадал в неприятности. В конце концов боги посадили его на вершину горы и приковали к камню, чтобы не слушать его бесконечную болтовню.

— А он… нашел свою стаю?

— На время, Муртаг-человек. На время.

***

В ту ночь сны, пришедшие к Муртагу, превзошли все рамки нормальных пределов. В них была такая яркая, ужасающая непосредственность, что сама реальность, казалось, разлетелась на сверкающие осколки: каждый образ таил в себе эпический размах смысла — смысла, который осознавался абсолютно, безупречно и без единого слова.

Его швыряло по галлюцинациям высочайшего порядка, где сам воздух, казалось, скручивался и гнулся, а каждая эмоция — страх, надежда, радость — получала свое сияющее мгновение под небом с черным солнцем.

Ночь казалась бесконечной, но даже вечность не могла длиться вечно, и в конце концов видения приземлились на том, что Муртаг знал слишком, слишком хорошо и что — будь у него выбор — он предпочел бы забыть навсегда.

Воздух был холодным от последнего вздоха зимы, а над навозом в конюшне поднимался пар. Они с Торнаком старались не шуметь, торопливо седлая лошадей. Животные нетерпеливо ржали и били копытами, желая поскорее отправиться в путь. На них не ездили больше недели, и они радовались возможности покинуть город.

— Тише, тише, — успокаивал Муртаг своего боевого коня.

Его меч постоянно мешался, путаясь в ногах, пока он возился с седлом. И он, и Торнак были вооружены, а под плащом Муртаг носил тонкую кольчугу.

Они двигались с поспешным страхом. Одеяла, седла, сбруя, сумки с припасами, необходимыми, чтобы убраться подальше от Урубаена.

— А что, если он начнет нас искать? — прошептал Муртаг. Ему всё еще не верилось, что они навсегда покидают столицу, оставляя позади всё, что он знал последние пятнадцать лет.

Торнак посмотрел поверх спины своей лошади, чалой кобылы с белой звездочкой на груди. Худощавое, загорелое лицо мастера меча было смертельно серьезным, но в его глазах горел огонек, выдававший предвкушение и, возможно, долю возбуждения. Опасность всегда будоражила кровь. — Тогда мы спрячемся. У драконов острое зрение, но даже они не видят сквозь листву и ветви, а король не сможет тратить время на обыск каждой рощи и перелеска в Империи. Если у нас будет достаточная фора, он нас никогда не найдет.

Муртага это не успокоило. — А если он использует магию? У него наверняка есть поисковые заклинания. Я слышал, он может дотянуться мыслями и найти человека, даже если тот на другом конце Урубаена.

Торнак крепко сжал плечо Муртага и посмотрел ему прямо в глаза. — Амулеты, что я взял у ведьмы-травницы, защитят нас от любой слежки. Король не всемогущ, Муртаг. Никто не всемогущ. Если бы каждый слух о Гальбаториксе был правдой, вардены давно бы пали перед его мощью. Как и эльфы, и гномы.

Муртаг потянул за подпругу коня, затягивая ее как следует. — Тебе не следовало называть его имя, — пробормотал он.

Торнак прервал свое занятие. — Разве ты не хочешь уехать?

— …Хочу.

Торнак кивнул и вернулся к седельным сумкам чалой кобылы. — Тогда хватит об этом. Нам нужно убраться отсюда задолго до рассвета. — Муртаг хмыкнул, и Торнак бросил на него задумчивый взгляд. — Мы же договорились. Тебе нельзя здесь оставаться. Если останешься, король…

— Если я останусь, король превратит меня в моего отца. Сделает из меня еще одного своего кровожадного прихвостня, такого же как Барст или Ярек, — процедил Муртаг, не скрывая горечи.

— И не только это, — добавил Торнак. — Даже если бы ты не был сыном Морзана, это место не для тебя, Муртаг. Эти пиявки при дворе уничтожат тебя, если ты останешься.

Гордость заставила его ответить: — Я бы им не позволил.

Торнак замер и пристально посмотрел на него через спину чалой. — Это ты сейчас так говоришь, но они будут стачивать тебя, год за годом. Такое внимание калечит душу человека. Я видел, как это происходит. — Он снова принялся за сбрую лошади. — Тебе нужно быть свободным. Свободным от Гальбаторикса. Свободным от двора. Свободным делать собственный выбор. Только тогда ты станешь тем, кем я знаю, ты можешь стать. — Забота в его голосе удивила Муртага, но лицо Торнака было скрыто за крупом лошади. — Ты заслуживаешь шанса найти свой путь, и будь я проклят, если буду стоять в стороне и смотреть, как из тебя лепят подобие Лирета или кого-то в этом роде. Поверь мне. Уехать — лучшее решение.

Только тогда Муртаг осознал, что истинные мотивы Торнака не имеют ничего общего с противостоянием королю, и почувствовал внезапный прилив благодарности. — Я верю тебе.

Как только их скакуны были готовы — а копыта обмотаны тряпками, — они выдвинулись. Мальчишка, ночевавший в конюшне, всё еще спал, а стражник,