Фантастика 2026-194 - Мария Геррер
Вернулся Кочур через полчаса, довольный и попахивающий хмелем.
— Вот, достал. Высший сорт!
Он вытащил из-за пазухи сверток, открыл его и показал тяжелый пучок длинных волос, чей цвет один в один походил на цвет волос Карницкого. Руднев ухватил пучок, приложил к спине Адриана и кивнул:
— Годится. Только помой их и вычеши от вшей. Не дело дворянину вшивым ходить. Сделай из этого хвост и крепление, чтобы не свалился с головы, даже если кто дернет.
— Сделаю, чего уж. Но надо еще пять рублей сверху!
— Я ж тебе уже дал пятнадцать. Десять за волос и пять тебе.
— Да баба попалась упрямая, никак за десять не хотела резать. Еле-еле уломал ее на пятнадцать.
Хоть Руднев и не поверил Кочуру, но вынул из кошеля золотую монету.
Только после этого Руднев отвез Карницкого к орденскому зданию и напоследок сказал:
— Тебе тоже задание. Запиши все истории так, как я тебе сказывал, и про Медянских, и про детство, и про любовницу. Каждой по пять штук, не меньше. Подбери слова под себя, подумай, как лучше их подать. Через три дня проверю! И помни: ты не ради себя стараешься, а выполняешь поручение. Это дело важнее поимки попаданцев, ибо сейчас мы бьемся не за несколько жизней, а за судьбу всего Граничного Ордена. Так что приступай со всем тщанием, никаких отговорок тут быть не может!
* * *1 Лютень — месяц с 21.01 по 03.03
Дела столичные. Часть 3
Промаявшись три дня, Карницкий понял, как нелегок труд писателя. Первый текст с делом Медянских слишком походил на казенную отписку, которые Адриан привык строчить для Ордена. Второй вышел ни то ни сё. Третий словно был записан со слов Руднева с его прибаутками и грубоватыми шуточками. Вроде Адриан знал, что надо писать, но вот облечь эти мысли в подходящие слова никак не выходило.
Спустя три дня Руднев пришел, как и обещал. Он принес Карницкому первый пошитый наряд — тот самый удлиненный черный камзол с серебряной оторочкой, который сел на Адриана как влитой.
— Хорошо! — вынес вердикт Руднев, осмотрев юношу со всех сторон. — Теперь показывай, что написал.
Казенщину он отбросил сразу, а остальные варианты прочитал влёт без малейших эмоций. Выбрал один и велел Карницкому прочесть вслух. Адриан повиновался, но уже с первых строк понял, насколько же это фальшиво звучит. Слова не ложились на язык, а то, что у Руднева звучало смешно, в устах Адриана превращалось в похабщину и грубость.
— Ты, Карницкий, не туда пошел, — почесав нос, сказал Богдан Стахович. — Перенимать чужую речь — всё равно что чужие сапоги носить: только ноги зря разобьешь. Ты ведь не я! Что к лицу пастушьему сыну, то никак не годится потомственному дворянину. Вот я столько лет при государевом дворе верчусь. Неужто думаешь, я не заучил вашу дворянскую речь со всеми витиеватостями и околичностями? Коли надо, я и не так спеть смогу, но ведь не делаю. Почему? Да потому что я рожден не во дворцах и не в каменных палатах. Зачем мне натягивать чужую обувь? Я даже с батюшкой царем говорю по простому, бывает, и похабщину какую ляпну, и грубость отвешу. А ему это только в радость! Порой он нарочно велит позвать Руднева, пастушьего сына, чтобы отдохнуть после всех ваших дворянских хитроумностей. Понимаешь?
Карницкий кивнул. Руднев всё говорил верно и весьма доходчиво.
— Так что нечего перекладывать мою речь в свои уста. Говори так, как привык, как отец учил, как в вашем круге принято.
Адриан усмехнулся:
— Да я бы с радостью, только разучился за давностью лет. Сначала в питомнике столько времени пробыл, потом на службе в Старополье.
— Значит так, — Руднев хлопнул себя по колену, — идешь в книжную лавку и просишь самые слезливые дамские романы. Какими словами в них главный воздыхатель говорит, так и ты попробуй. Даю ещё пять дней. Через неделю у тебя первый выход в свет! Готовься.
После ухода Руднева Карницкий сразу же отправился в книжную лавку. Он намеревался выполнить поручение Ордена со всей возможной отдачей. Недаром же Адриан нынче ел в три раза меньше, чем обычно, и голод терзал его беспрерывно.
Вернулся он с богатой добычей. Карницкий даже не подозревал, насколько обширен выбор подобных книг. Среди них были и бередарские сочинения, и привезенные из других государств. В старопольской книжной лавке таких книг почти не было, не принято там девок грамоте учить, а вот в Белоцарске, видать, совсем иные порядки, раз под них особые книги привозят. А названия-то какие! Адриана брала от них дрожь: «Письма, найденные в деревенском саду», «Победа чувствительного сердца над мирским расчетом», «История одного эльданца, писанная им самим во время путешествия по дальним краям».
Но после первой же книги дело тронулось с места. И вернувшийся в обещанный срок Руднев похвалил новые литературные потуги Карницкого, а заодно передал приглашение