Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

— Ты сегодня какой-то… — Зверева чуть прищурилась, — Плотнее, что ли.

— Плотнее? — рассмеялся я, — Не как призрак?

— Не знаю, как сказать иначе, — она пожала плечами, — Просто ощущение. Наверное, экспедиция на тебя так повлияла. Такие встряски иногда подталкивают рост резонанса. Как и не до конца сформированный нексус, который ты мог частично поглотить в «Пассаже» — судя по замерам первой аттестации, изменения в тебе произошли как раз тогда?

— Наверное, — кивнул я, — Жаль, что зарубили моё прошение об универсальном нексусе…

— Учитывая ваши отношения с Соколовым — ничего удивительного, — фыркнула Милослава Андреевна, — Там всё было законно, так что…

— Да я понимаю.

— Кстати, раз уж заговорили о вас двоих, — сказала Зверева, стряхнув пепел в хрустальную пепельницу, — Твоему рапорту дали ход. Запись с твоего браслета подтвердила угрозу, а показания Кочетова и Гусева — остальное.

— И что этому ур… что ему будет?

— Тебе честно ответить, или красиво?

— Честно.

— Почти ничего, — Зверева поморщилась, — Отстранят от выездов на месяц, может, два. Вменят взыскание без занесения в личное дело. Ну и присмотрят за ним чуть пристальнее. Его отец — очень влиятельный человек, Андрей, так что на многое не рассчитывай.

— Да я и не рассчитывал, — признался я, — Просто неуютно, когда тебе угрожают убийством — вот и решил подстраховаться. Да и в целом он ведёт себя как конченный урод… Ой, простите.

— Ничего.

Она открыла папку, достала оттуда ещё один лист и протянула мне.

— Думаю, это тебя немного всё же порадует.

Я пробежал по официальному бланку «Эгиды» глазами и закашлялся. После нескольких строчек сухого, официального текста было написано:

«Приношу извинения за допущенные в ходе экспедиции высказывания и действия…»

И подпись — «А. В. Соколов».

Я снова закашлялся и, не выдержав, рассмеялся.

— Не сочтите за грубость, Милослава Андреевна, но я повешу на холодильник это, а не благодарность от Бюро.

— И на то и на другое места не хватит?

— Холодильник маловат.

— Ну, тогда можешь и рамочку заказать, — Зверева тоже фыркнула, — Говорят, это первые письменные извинения, которые Соколов-младший подписал в своей жизни.

— Да мне, в общем-то, и этого хватит, — я аккуратно сложил оба листа, — Я ведь серьёзно говорил — даже не думал, что для Соколова наступят хоть какие-то серьёзные последствия. Просто он слишком… зарвался. Каюсь, я пошёл на поводу у ярости, но мне хотелось его хоть немного на место поставить.

— Считай, что у тебя получилось, — Зверева затянулась, помолчала, — Только вот что, Андрей… Будь осторожнее.

На этих словах голос у неё изменился — стал чуть тише и серьёзнее.

— Сейчас тебе опасаться нечего — после такого скандала Соколовы тебя пальцем не тронут, слишком на виду. Но это сейчас. Эта семья… Не полагается мне так говорить, но Соколовы — мстительные и высокомерные ур… люди, — она поправилась так быстро, что я едва заметил, — И очень злопамятные. Рано или поздно они сделают что-то, что тебе очень не понравится. Не сегодня и не завтра, и возможно, не в ближайшие месяцы — но сделают. Так что будь настороже.

— Понял, — серьёзно кивнул я.

— И ещё, — Зверева чуть прищурилась, и в её голосе появились иронические нотки, — Ты зачем при полусотне свидетелей объявил, что Бюро ведёт за тобой наблюдение?

Я пожал плечами.

В этом и была задумка, Милослава Андреевна! Пусть все знают, что я под колпаком у Бюро. Пусть знают, что каждое моё слово пишется. Тот, кто решит со мной что-то сделать, будет знать, что за мной кто-то смотрит.

А тот, кто за мной смотрит, теперь тоже будет немного подсвечен, хе-хе!

— Мне же никто не говорил, что это секрет. И в нашем договоре этого не было, я его прочёл, прежде чем подписывать. Как вы и настаивали.

Зверева смотрела на меня несколько секунд, а потом хмыкнула.

— Наглец, — констатировала она с каким-то даже одобрением, — Ладно, свободен, Рублёв. У меня и кроме тебя ещё куча дел.

Я попрощался и вышел.

Уже в лифте, пока он нёсся вниз с двадцатого этажа, позволил себе выдохнуть.

Пронесло!

Ну, почти. «Плотнее» я выгляжу, значит? Надо же… Что она там почувствовала, милф-ведьма?

Двери лифта разъехались, и я шагнул в просторный холл первого этажа. Люди, турникеты, стойка регистрации, огромные окна во всю стену…

— Рублёв! Какая встреча!

Голос раздался совсем рядом, с ленцой, с московской протяжностью, и без малейшего придыхания — как у человека, которому незачем дышать.

Я обернулся — у колонны, сложив руки на груди, стоял мой знакомый афро-русский некрос, Дмитрий Олегович. Высокий, худой как палка, в идеально выглаженном сером костюме. Тёмная кожа с пепельным отливом, матово-чёрная маска на нижней половине лица, светлые мутные глаза.

— Дмитрий Олегович, — кивнул я, подходя ближе.

— О, приятно, что ты меня запомнил. Слышал, практикант Рублёв у нас теперь немножко героем стал? Благодарность от Бюро, рапорт на Соколова-младшего… Шумно живёшь, Рублёв. Мне нравится!

— Стараюсь.

— Вижу, — он сделал шаг ко мне, и произнёс уже чуть тише, — Слушай, а ты сейчас не очень занят?

Зверева.

Когда за Андреем закрылась дверь, Милослава ещё какое-то время сидела неподвижно, глядя на тлеющую в пепельнице сигарету.

«Плотнее»…

Мальчишка действительно ощущался иначе — если раньше его резонанс был будто нарисован карандашом, а теперь кто-то обвёл этот контур тушью.

Экспедиция так повлияла? Возможно. Частично поглощённое несформированное ядро в «Пассаже»? Тоже возможно.

Зверева затушила сигарету, и в тот же момент на столе мелодично пиликнул планшет.

Повинуясь мысленной команде, устройство спроецировало над столом голограмму Пепла.

— Милослава, — кивнул он вместо приветствия.

— Господин Пепел.

— Мальчик только что был у тебя.

Не вопрос — констатация факта. Зверева давно перестала гадать, откуда он всегда это знает, хотя и проверяла свой офис на прослушку ежедневно.

— Да. Я вручила ему благодарность от Бюро и перстень-склад.

— Хорошо. Как он?

— Как обычно, — Милослава пожала плечами, — Шутит, дерзит, флиртует. Ничего нового.

— А по линии наблюдения?

— Ничего слишком подозрительного, — Зверева открыла на планшете сводку, хотя знала её наизусть, — Работа в ОКР-13, общежитие, тренировки на полигоне. Подработка «чистильщиком» — мелкие бытовые аномалии, первый-второй класс, всё в рамках закона. Пару раз посещал бар на Николоямской, спал с тамошней резонанткой-суккубом, несколько раз был у Ведьмы.

— У Ведьмы, — повторил Пепел безо всякого выражения.

— Да, на Серпуховской. Трижды за последний месяц, если быть точнее. Ещё несколько раз получал от неё сообщения — браслет фиксировал номер, но не содержание, «Квас» шифрует. Если нужно, я могу сделать запрос в