Кровь Достойных. Бастион Восточный - Алексей Петрович Гапоненко
Верус мгновенно подобрался, рука безотчётно легла на эфес меча у пояса, а вторая покрепче сжала рукоять кинжала. Это было глупо, человек прекрасно понимал, что находится внутри собственного разума или некой магической тюрьмы, созданной существом, назвавшимся Богом, но даже так он не собирался подыгрывать ему.
– Прости, – единственное слово сорвалось с каменных губ, но взгляд остался тем же, острым и холодным. Бог извинялся перед человеком, но это были лишь слова и оба это прекрасно понимали.
– Мне не нужны твои извинения! – отмахнулся парень кинжалом. – Ты – моё проклятие. И раз уж мне повезло вляпаться в такое дело лучше знать, что к чему, чем тыкаться в тупики и набивать шишки, как слепой щенок. Но завязывай с этой снисходительностью. Заруби себе на носу, Бог! – последнее слово парень едва не выплюнул себе под ноги.
– О! Снисходительность, какое интересное слово, – каменный образ покинули последние частички тепла, что ещё оставались до этого момента. Сквозь каменное лицо, взятое у Веруса, проступили совсем иные черты. У парня возникло чувство, что смотрит на кого-то, нагло натянувшего на себя его собственную шкуру. Под ложечкой неприятно засосало. Существо напротив вдруг снова напомнило злобного, ледяного демона, рожденного больным, опьяненным разумом.
– Как думаешь, кто ты в моих глазах? – холодный, бритвенноострый голос резанул по ушам, заставив кожу покрыться мурашками. – Воин? Нет. Дитя? Но ты сам просил не называть тебя так, тогда кто же? Быть может, просто тело, которое мне необходимо захватить?
– Так и знал… – процедил Верус сквозь зубы, вытаскивая меч из ножен и отступая на шаг назад. – Наконец, показал своё истинное лицо?
Но Бог словно не заметил его слов и действий, он всё так же холодно созерцал его своими бездонными глазами, в которых неожиданно для камня отражалась вселенская пустота и далёкие огни костров в небе.
– Заблудшая овца или закланный ягнёнок? Какое имя нравится тебе самому? Подумай и реши это для себя, мальчик, покинутый всеми: родителями, учителями, любимой… так много страданий выпало на твою долю. Быть может, ты мученик или герой из полузабытых легенд? Для них всегда находятся препятствия на пути, а уж ты-то повидал достаточно, верно? Хлебнул из колодца бед досыта, так ты считаешь, я прав?
– Хватит! Заткнись, грязный демон! – Верус резко шагнул вперёд и нанёс быстрый удар. Меч в его левой руке расплылся приливной волной стали и обрушился на голову истукана. Ощутив жуткую отдачу в руке, боец широко распахнул глаза: его удар прошёл, враг даже не сопротивлялся, каменная голова была рассечена надвое, осколки и пыль разлетелись во все стороны. Но мерзкие глаза всё так же смотрели на него. Холодно и… тоскливо.
– Двадцать лет. Столько ты прожил на свете. Половину из них провёл взаперти, читая древние свитки и книги, слушая умные и такие скучные речи учителей, монахов, стариков. Да, стариков, ведь им за сорок. Ха! – разрезанные надвое губы изогнулись в беззлобной улыбке, но Верус всё равно отшатнулся от голема, выдернув меч из его головы. Воин старался не слушать, не вникать в слова, но они помимо его воли напрямую проникали в разум. Словно по волшебству, самозваный Бог начал говорить как никогда понятно. Он больше не использовал странных слов, а если и проскакивали незнакомые Верусу, то их смысл всё равно кристально чисто доходил до него. – Человек, что провёл ритуал, вокдеорум, так звучит его чин. Он показался тебе ожившим мертвецом, не правда ли? Такой старый, скорее даже древний, словно ожившие свитки из библиотеки, такой же ветхий, дряхлый и… скучный. Вот только стоило тебе увидеть его силу, как ты полностью изменил своё отношение. Старик перестал казаться тебе скучным.
– Прекрати! Хватит! Я и без тебя всё это знаю!
– О! Ты так много знаешь в свои-то годы, настоящий бриллиант среди горсти камней или, может быть, лучше сказать камень Скверны?
– Хочешь сказать, если я молод – значит, глуп? Так что ли?
– Нет и да… Глупость – не порок, даже больше, чем мудрее ты становишься, тем глупее себя считаешь, но это точно не про тебя, ведь ты не глупец, нет. Ты всего лишь навсего возгордившийся юнец, что наслаждается своей «великой» силой.
– Возгор… что? Наслаждаюсь силой? Да о чём ты, проклятый истукан?!
– Я видел таких, как ты, и видел так много, что устал считать. Едва осознав, что хоть в чём-то отличаетесь от большинства, превосходите его, как ваше эго уже попирает небеса. Где вы, а где бесполезные, глупцы под ногами? Копошатся в своём маленьком мирке, не осознавая вашего величия и это их ошибка! Верно? Таким, как ты, непременно нужно доказать другим, что вы стоите собственной гордости. Помогаешь бедным и несчастным? Спасаешь их от чудовищ? Иногда даже не берёшь плату, настоящая доблесть и героизм, да… Ведь ты и есть герой, Верус. А герои признают лишь силу… я понимаю. Так кто ты для меня, уже решил?
– Мне плевать! Это как раз у тебя полно высокомерия! Копошатся под ногами? Да ведь именно так вы, «Боги» относитесь к нам! Много миров, так мало времени, что вы перестали считать?! Не ты ли говорил мне всё это только что, а?!
– Лишь факты, ведь истина дороже лжи, но и этот метод не действенен с тобой. Ты привык к другому, диалог не вариант, тогда, – статуя с раскроенной головой взмахнула рукой. Святящиеся сферы и безмолвный Кого растворились во тьме, а в стороне зародилась очередная пылевая буря. Начавшись, как и предыдущие, она быстро сжалась в образ Сабрины с занесённой для удара рукой.
– Зачем ты?.. – начал было сбитый с толку Верус, но Божество перебило его.
– Твой первый урок, гордец.
Тело Сабрины дрогнуло: каменные глаза медленно моргнули, грудь приподнялась вместе со вздохом, а рука наоборот опустилась, расслабившись. Пока Верус бросал злые взгляды на больного ублюдка, по совместительству Бога по имени Николас, каменная статуя девушки полностью ожила. Когда она открыла глаза вновь, их острый взгляд, заставил сердце воина пропустить удар. Мгновенно позабыв о Николасе, Верус сделал три быстрых шага назад. Неимоверной силы чувство опасности, буквально кричало внутри, вопило и рвалось наружу, заставляя его поднять собственные руки вместе с оружием, намертво сжатым пальцами.
Кем бы там не была эта статуя, он всей кожей ощущал таящуюся в ней угрозу. В