Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Поспешно направляясь к южным воротам Гилида, он заставлял себя внимательно следить за окружением, но его мысли постоянно возвращались к встрече с Карабель. Кривая усмешка вырвалась у него. Задания от кошки-оборотня. О таком обычно рассказывают в сказках, где пылкий юный герой доказывает свою доблесть и завоевывает руку принцессы.

Вот только Муртаг знал, что в реальном мире всё устроено иначе. Чаще всего герой заканчивал свои дни мертвым в канаве или же был вынужден выполнять приказы ненавистного ему короля…

Его настроение испортилось, когда он достиг окраины Гилида. Широкими шагами он удалялся от зданий, пока не почувствовал, что находится на безопасном расстоянии. Затем он сошел с дороги на вершину небольшого холмика и мысленно потянулся в сторону ложбины, где прятался Торн.

Ты меня слышишь? — спросил он.

Ответ Торна пришел незамедлительно: всплеск тревоги и раздражения. Разумеется. Ты в безопасности?

Вполне.

Где ты?

Муртаг передал Торну образ своего окружения. Дракон фыркнул, и Муртаг услышал этот звук в своем разуме. Тебе удалось поговорить с Иленной?

Не совсем. Открыв свои воспоминания, Муртаг поделился картиной своего разговора с Карабель. Это было быстрее, чем объяснять каждую мелочь словами.

После этого Торн фыркнул. Думаю, кошка взяла над тобой верх.

Знаю, — кротко согласился он. Я мало что мог с этим поделать.

И всё же будет хорошо, если ты сможешь помочь детенышу.

Я сделаю всё, что в моих силах. Ты ведь не против чешуйки Глаэдра?

С чего бы? Его чешуя — это не моя чешуя. К тому же тело Глаэдра мертво. Зачем дракону заботиться о том, что происходит с ним после ухода?

Многие люди об этом заботятся.

Торн сделал нечто вроде мысленного пожимания плечами. Если меня здесь нет, чтобы знать или чувствовать это, какое это имеет значение? Подобная забота продиктована страхом, а я не боюсь червей.

Нет. Есть вещи куда хуже смерти.

Муртаг почти физически ощутил, как Торн смотрит на него. Иногда мне кажется, что ты отчасти дракон.

Конечно. Мы же с тобой связаны, разве нет? Он посмотрел на небо, оценивая, сколько времени осталось до наступления ночи. Я пойду за чешуйкой, а потом мне может понадобиться твоя помощь с рыбой.

Радужные искорки возбуждения окрасили мысли Торна. Мы будем охотиться вместе?

Да.

Искорки засияли ярче, вспыхивая разноцветными огоньками: Торн представил себе успешное завершение погони, вонзающиеся в рыбью плоть зубы.

Скоро, — пообещал Муртаг.

***

Целеустремленным шагом Муртаг направился на запад, к дубу, выросшему на вершине кургана, где покоились останки Оромиса и Глаэдра. Приблизившись, он увидел множество людей, собравшихся вокруг дуба; некоторые стояли на коленях, другие стояли, и до него донеслось отдаленное пение.

Среди людей он заметил фигуру в белом одеянии — похоже, эльфа — стоявшего рядом с изогнутым стволом дерева.

— Барзул, — выругался Муртаг и отвернулся. Не было надежного способа скрыть себя или свои действия от глаз эльфов, которые были самыми острыми и проницательными среди всех рас.

Он ненавидел промедление — каждый прошедший час уменьшал шансы спасти Силну, — но ничего поделать было нельзя. Ему придется подождать.

Разочарованный, Муртаг изучил поля вокруг себя. Там. Небольшая группа ив возле чашеобразной низины, заросшей сочной травой, рогозом и несколькими дикими яблонями, отягощенными кислыми плодами.

Он бросил взгляд на дорогу, чтобы убедиться, что она пуста, и побежал к ивам. В траве порхали мошки и кусачие мухи, а сапоги проваливались в болотистую почву, но Муртаг был готов мириться с этими неудобствами ради того, чтобы иметь хоть какое-то укрытие.

Муха укусила его в шею, и он прихлопнул ее.

Он втиснулся между ивами под таким углом, чтобы не упасть на влажную землю. Затем достал из кошеля на поясе немного сушеных яблок и кусок холодного бекона и медленно сжевал их, наслаждаясь каждым кусочком. Это была вся еда, которая светила ему в ближайшее время.

Ему хотелось и пить, но он не собирался пить стоячую воду, которую мог бы найти в низине. Это был верный способ слечь с животом на несколько дней.

Должен быть способ очистить воду с помощью заклинания. Он помнил что-то подобное из воспоминаний Ингмара, но детали были расплывчатыми.

Всё еще размышляя об этом, он скрестил руки на посохе, надвинул капюшон на лицо и закрыл глаза.

Жужжание деловитых насекомых вскоре убаюкало его.

***

Мягкая плоть, тычущаяся в его кожу, скрежет зубов, неприятная влажность на руке, а затем вспышка желтой боли, достаточно сильная, чтобы заставить его вскрикнуть.

Муртаг вскинулся, крича, дико вращая глазами. Он отмахнулся посохом, надеясь отбросить то, что причиняло ему боль.

Перед ним висела костлявая, печальная морда. Щелевидные зрачки, окаймленные грязно-золотым, жестокие, нечеловеческие; обилие черной и белой щетины; хватающие губы, ищущие еду, словно слепые черви; расставленные, плоские зубы, пожелтевшие у основания, скрежещущие, лязгающие, клацающие всего в нескольких дюймах от его щеки; дыхание, как из зловонного пруда.

Муртаг отшатнулся. Это лицо казалось воплощением ужасающего, безразличного голода, готового поглотить весь мир.

Пожелтевшие зубы снова сомкнулись на его руке, жестко и больно. Испытывая отвращение, Муртаг отреагировал инстинктивно и крикнул: — Тхриста! — одновременно направляя свою силу в заклинание.

Удар всем телом отбросил его на ствол ивы, в то время как существо перед ним кувырком полетело по воздуху с возмущенным блеянием.

Животное приземлилось в нескольких шагах от него и с трудом поднялось на ноги.

Козел. Это был всего-навсего козел.

Муртаг моргнул, всё еще не придя в себя. Он пожевал губами, язык был неповоротливым и сухим, и огляделся. Никого больше не было видно. Они с козлом были одни в затененной низине.

Козел отряхнулся и одарил Муртага злым, неодобрительным взглядом. Он опустил голову и скребанул болотистую землю передним копытом, словно готовясь к атаке.

— Летта, — сказал Муртаг с ноткой непререкаемости. Это слово само по себе не было заклинанием, но оно содержало авторитет древнего языка, и козел — как и все животные — понял намерение, стоящее за командой, и остановился.

Козел отдернул шею и помотал головой, словно его в нос ужалила оса, его верхняя губа скривилась в несомненном гневе. Затем он издал исполненное отвращения «Ме-е-е» и убежал прочь, подергивая хвостом.

Муртаг привалился к иве. Образ разинутой морды козла всё еще наполнял его омерзением. Он был уверен: не проснись он, эта тварь продолжала бы жевать, жевать и жевать, пока не сожрала бы его заживо.

Новая волна