Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Это был просто козел, — сказал Муртаг, выбираясь из зарослей ивы. Просто козел.

Ты меня напугал, — сказал Торн. Не столько обвинение, сколько жалобная констатация факта.

Я сам себя напугал. Мне жаль. Всё в порядке.

Хочешь, я съем этого козла?

На мгновение Муртаг всерьез подумывал согласиться. Нет, но спасибо за предложение.

Будь осторожен. Даже тот, у кого четыре ноги и нет клыков, может быть опасен.

Знаю. Буду.

Сморщившись, Муртаг отряхнул одежду. Спина болела там, где заклинание швырнуло его об иву. Он ругал себя за то, что не поставил оберег, который разбудил бы его, если бы кто-то или что-то приблизилось… и за то, что так бурно отреагировал. Слишком много опасных встреч сделали его более дерганым, чем следовало.

И всё же именно его реакция сохранила ему жизнь.

Он потер руку там, где укусил его козел. Кожа покраснела и покрылась синяком, но не была прокушена.

Обереги, которые он всё-таки наложил на себя, имели свои пределы. Слишком много защиты — и он не смог бы нормально взаимодействовать с миром, например, прикоснуться к острому лезвию или слишком горячему котелку, а постоянное поддержание оберегов истощило бы его, так как они питались силой его тела. А значит, он никогда не ставил оберег специально для того, чтобы животное не укусило его. К тому же зубы козла не подпадали ни под одно из условий, которые он встроил в свои обереги.

Нужно будет это исправить, — подумал он. Это потребует хитрого колдовства, но он не собирался позволять какому-то трижды проклятому козлу жрать себя.

Горизонт представлял собой размытую линию, рассекавшую пополам золотой купол заходящего солнца. Пурпурные тени ложились на землю, и над головой проносились козодои, гоняясь за насекомыми, в то время как на небе появлялись первые звезды.

У погребального кургана Глаэдра вокруг подножия холма покачивались и мерцали оранжевые огоньки. Муртаг выругался. Вам что, заняться больше нечем? — подумал он, разглядывая далеких скорбящих. Они не выказывали никаких признаков того, что собираются уходить; если уж на то пошло, их число только возросло. У него возникло ужасное подозрение, что некоторые из них намеревались провести бдение у гробницы всю ночь напролет.

Оставалось надеяться, что эльф ушел. Так или иначе, Муртаг не смел больше ждать. Времени было в обрез, и он опасался, что поимка Грязеглота может оказаться более сложной задачей, чем описывала Карабель. Если рыба спит, как большинство животных, она не покажется до следующего дня.

— Покончим с этим, — пробормотал Муртаг и направился к кургану. Он пожалел, что не взял с собой бурдюк. Теперь ему хотелось пить еще сильнее.

Прогулка позволила ему всё обдумать. Эльфы наверняка наложили заклинания на это место, чтобы никто не мог осквернить останки Оромиса и Глаэдра. Это было первой трудностью. Второй было найти чешуйку. Если фермер, с которым он говорил, был прав и эльфы сожгли тело Глаэдра, чешуек должно было остаться немного — а курган представлял собой приличных размеров холм, поэтому найти чешуйку в этой горе земли будет непросто даже с помощью магии. В-третьих, нужно было сделать это, не привлекая внимания.

По крайней мере, сумерки помогут скрыть его действия.

Четвертой и последней трудностью было собственное нежелание Муртага. Он не хотел идти к кургану, он не хотел выкапывать ничего из тела Глаэдра, и его беспокоило, зачем понадобилась чешуя дракона, чтобы приманить Грязеглота. Почему не что-нибудь другое, столь же большое и блестящее? Было ли у драконьей чешуи какое-то свойство, о котором он не знал? Или Грязеглота привлекали именно магические предметы? Любая из этих возможностей внушала опасения.

Он сбавил шаг, когда вышел на тропу, ведущую к кургану. Оттуда он двигался размеренным шагом — просто еще один уставший паломник в конце долгого пути.

Это было не так уж далеко от истины.

Вокруг кургана он насчитал двенадцать человек: все люди, пять женщин, семь мужчин. Это были простолюдины, одетые в грубые рубахи, чепцы и просторные штаны. Большинство, по-видимому, были крестьянами из окрестностей или городскими рабочими. От двух женщин пахло доками Гилида, а один из мужчин, худощавый, с ежиком на голове, носил кожаный фартук кузнеца.

Некоторые стояли на коленях, некоторые стояли — с фонарями в руках, — и тихий ропот печальных голосов плыл в вечернем воздухе. Они молятся за мертвых, понял Муртаг. Молятся, умоляют или просто вспоминают.

Тропинка продолжалась по склону поросшего травой кургана к дубу на его вершине. Для облегчения подъема в землю были вкопаны плоские камни. У дерева на коленях стояли еще два человека: женщины в шалях из черного кружева. От них исходило тихое причитание.

Муртагу стало глубоко не по себе. Одно только его присутствие здесь казалось вторжением и оскорблением их горя.

Пробираясь вокруг кургана к теневой стороне, он наткнулся на вертикально стоящий камень, вкопанный у подножия холма. Он был ему по пояс, и в ряд стояли еще два таких же. Ряды высеченных рун покрывали все три камня вместе с узорами из декоративных узлов.

Движимый любопытством, он остановился и прочел.

Кровь застыла в его жилах. Первый камень рассказывал всю печальную историю Всадников Драконов, начиная с их создания как средства поддержания мира между различными расами Алагейзии — с чем они успешно справлялись на протяжении веков, — и заканчивая их уничтожением от рук Гальбаторикса, тогда еще молодого, неопытного Всадника, который восстал против своего ордена, потеряв дракона и сойдя с ума от горя.

Живот Муртага свело спазмом, когда он пробежал глазами по строкам. Разумеется, там упоминались Проклятые, и Морзан в частности.

Второй камень повествовал о том, как Гальбаторикс основал Империю после поражения Всадников и вместе с Проклятыми стал безраздельным правителем большей части человечества. Гальбаторикс Бессмертный, называли его руны, ибо король и вправду почти не постарел за прошедшую сотню лет — наследие его связи как Всадника.

Муртагу было интересно, кто вырезал и установил эти камни. Не эльфы, ведь это были не их письмена, а кто-то, кто знал истинную историю этой земли. Ту самую, которой Гальбаторикс запрещал делиться с простым людом.

Третий и последний камень рассказывал об Оромисе и Глаэдре. О том, как они обучали Всадников. О том, как они были последними выжившими из всего своего ордена, скрываясь последний век среди эльфов в Дю Вельденвардене. И о том, как они погибли во время мятежной войны варденов против Империи, сраженные у Гилида сыном