Бог из Пустоты - Алексей Петрович Гапоненко

– Удивительно, так долго продержался. Когда он уже отрубится. Это ведь странно, третий час уже здесь, да?

– Да похер, босс сказал дать мозговую нагрузку. А что может быть лучше старых добрых пыток?

– И, правда, – мясник согласился и до упора надавил на рычаг у стены. В обе мои ягодицы впились сотни игл. С громким хрустом они разрывали плоть, пока я безвольно кричал.

Вдруг картинка подёрнулась серостью. Исчезли запахи, отступила боль. Меня будто вырвало из собственного тела. Пролетев через пыточную, я оказался в коридоре, а воющий парень остался один на один со своими мучителями. Перед моим носом захлопнулась деревянная дверь. Из-за неё всё ещё доносился крик, но стоило отвлечься, и звук тут же пропадал.

Отшатнувшись от двери, я упал на пол, даже не почувствовав боли. Что такое ушиб задницы, когда с тебя только что заживо сдирали кожу. Одно только воспоминание об этом придавило меня вниз. С трудом дыша, я схватился за горло. По щекам потекли слёзы, а сердце явно решило пробить себе путь наружу.

– Зря ты открыл её. Столько труда насмарку.

Я с трудом поднял голову. Огромный отдалённо напоминающий человека монстр склонился надо мной. Его мощное тело бугрилось мышцами, а шкура была серо-чёрной без следа волос. Весь покрытый какой-то полупрозрачной дрянью, он смотрел прямо на меня множеством глаз. Забыв дышать, я следил за тем, как его тело изменялось. Руки то удлинялись, то укорачивались, шея раздувалась, лишь затем, чтобы в следующее мгновение стать тонкой и длинной. Он словно никак не мог принять предпочтительный облик. Как нефтяной омут в океане, медленно дрейфующий от танкера и поглощающий всё живое. Всегда изменялся, никогда не стагнировал, а десятки глаз с красными зрачками то появлялись на теле, то опять проваливались куда-то внутрь.

Наблюдая за движением его тела, я почему-то ощутил покой. Что-то схожее с чувством тепла, когда наблюдаешь за игрой пламени костра. Не успел я сосредоточиться на этом чувстве, как понял, что сижу на поваленном дереве. Слабый ветерок нежно развевал волосы, а прямо передо мной потрескивал настоящий костёр. За ним стоял мой отец. Он выглядел так молодо, словно я вновь оказался в детстве. Прямо, как тогда, он насаживал рыбу на колышки, готовясь поджарить их нам на обед.

– Снова будем есть рыбу? – весело спросил я его.

– А ты, как хотел? Не зря же мы её ловили. Доставай соль пока, – с ноткой усмешки отвечает мне отец, прокалывая очередную рыбину.

– А где она?

– Там, в сумке.

Я повернулся, ища глазами отцовскую сумку. Куда же он мог её положить? Она должна быть где-то поблизости. Так и не найдя её рядом, я встал и перешагнул ствол, на котором удобно разместился. Порывшись среди веток и обойдя стоянку по кругу, всё же наткнулся на приставленную к небольшому булыжнику серую сумку. Из-за своего цвета она почти слилась с камнем, а в зыбком свете костра и вовсе была неотличима. Удивительно, что я вообще смог её найти.

Взявшись за ручки, потянул вверх, напрягая маленькое тельце. С последним рывком я всё же оторвал её от земли и поднял. Булыжник недовольно моргнул красным глазом и тот скрылся внутри. От удивления я чуть не уронил ношу обратно, но, когда пригляделся, никаких следов таинственного глаза на камне не обнаружил. Пожав плечами, поставил отцовскую сумку под свет костра, нашёл замок и открыл его. Из тёмного нутра повеяло какой-то кислятиной и палёными волосами, но приятный ночной ветерок тут же сдул эти запахи. Не особо задумываясь, я вытряхнул содержимое на землю. Баночка с солью вывалилась и покатилась. Нагнувшись, я подхватил проказницу, не дав убежать.

– Вот, пап, держи…

***

– Кто-нибудь, уберите его уже отсюда!

Громкий крик разбудил меня. Сначала я ничего не понял. Вокруг творилось что-то странное: люди в голубых халатах и охранники спешно отцепляли бьющегося в конвульсиях мужчину от виртуаломашины11.

Несчастный бешено колотил конечностями, из его рта шла пена, а глаза закатились. Под крики и ругань, кто-то сумел-таки выдернуть его кисть из крепления. Тут же подхватив мужчину под руки, толпа понесла его прочь.

Только в этот момент я осознал, что у меня на голове тоже закреплён обруч для погружений. Кто и зачем подключал меня к виртуалу, я не знал, помнил лишь разговор с Жульеном и то, как молодая медсестра вводила мне розовую жидкость в руку. Сразу заподозрив неладное, попытался поднять руки, но ничего не вышло. Вот же! Привязан так же, как тот мужик. От осознания беспомощности меня охватила лёгкая паника. Да и было от чего, все орут, бегают туда-сюда, в общем, не лучшее моё пробуждение. Как раз в этот момент кто-то подошёл и ко мне.

– Очнулся… пациент пришёл в сознание! – закричал врач, судя по голосу, мужчина. Как по волшебству, наступила полная тишина, в которой раздавались только звуки борьбы санитаров с обезумевшим мужиком, вынутым из погружения. Но уже через пару мгновений с тихим шипение закрылись двери, и эти звуки исчезли.

– Что? Он очнулся? – громкий голос донёсся из динамика. Кто говорил было не понятно, электронные помехи сильно его искажали.

– Да, он в сознании! – врач посмотрел на меня. – Эй, вы меня слышите? – я, как смог, кивнул. Всё же обруч не давал особой свободы.

– Хорошо, сколько пальцев показываю? – растопырив три пальца, осведомился врач.

– Три…

– Пациент в сознании и отдаёт отчёт в действиях!

– Что случилось? Что с тем мужиком? – наконец, опомнившись, прохрипел я, попытавшись добиться хоть какого-то ответа, но медик больше не смотрел на меня. Он ждал ответа от электронного голоса.

– Так-так-так… вы двое, вернитесь в установки, – скосив взгляд налево, я сумел разглядеть испуганное лицо женщины, замершей возле виртуаломашины. Судя по выражению её лица, перспектива снова лечь на кровать и подключиться к виртуалу ей совсем не понравилась. Она порывалась что-то сказать, но так и не произнесла ни слова. Бросив испуганный взгляд в мою сторону, она медленно легла на кровать и нацепила на голову обруч. Видимо, то же самое сделал и второй человек, к которому обращался голос из динамика, потому что оборудование подо мной слегка завибрировало.

Я сразу же узнал эффект погружения в виртуал. Сначала стихли звуки, потом исчезли запахи и тактильные ощущения. На очереди были вкусовые рецепторы, но ими я и так ничего не ощущал. Следом всё погрузилось в темноту. Я потерял чувство пространства, словно зависнув в невесомости.

– «Меня погружают! Что вы творите?! Где ваши анализы? Что происходит? Выпустите