Бог из Пустоты - Алексей Петрович Гапоненко

Когда моя нога пересекла полоску света, на сердце сразу же отлегло. Взглянув на дверь, я с радостью увидел висевшую в коридоре лампу. Она светила не слишком ярко, я бы даже сказал тускло, но по сравнению с темнотой комнаты была настоящим солнцем.

Быстро выскочив в коридор, я огляделся: что влево, что вправо тянулся серый панельный проход с множеством закрытых деревянных дверей. С потолка через каждые несколько метров свисали старые колбы ламп. В их жёлтом неверном свете, коридор казался уже, чем был на самом деле:

– «Что за дичь? Где я вообще? Что за антиквариат? Это музей какой-то?»

Недолго думая, повернул налево и побрёл вдоль стены. Проходя мимо дверей, пробовал тянуть за ручки, но ни одна так и не поддалась. Чувствуя, как медленно возвращается тревога, отметил одну странность: все двери были новыми. Деревянными и новыми! Просто чудо какое-то, кто мог разориться на органическое дерево в таком убогом месте? Или это качественная копия?

Тут-то мою голову и пронзила догадка. Скорее всего, всё здесь специально делали под старину. Создавали особую атмосферу, так сказать. Все эти лампы, светильники, деревянные двери и пластиковые панели на стенах – словно декорации для фильма. Догадка была хороша, но совершенно не объясняла, что же там делал сам фанат Бога.

Невесело усмехнувшись, я потянул на себя очередную дверь. Попробовал покрутить ручку, как вдруг с тихим щелчком та повернулась. Дверь тут же поддалась и двинулась вглубь комнаты. Замерев от неожиданности, я даже дышать забыл. В ушах гулко билось сердце, а пальцы мгновенно покрылись потом, от чего ручка начала выскальзывать из ладони. Не зная, хорошо это или плохо, я ещё немного толкнул её, сильнее раскрывая.

– Не стоит…

Тихий голос донёсся прямо из-за спины. Резко обернувшись, я чуть не вскрикнул от испуга и уставился на соседнюю дверь. Она была закрыта, и не было похоже, что кто-то только что открывал её. Медленно выдохнув и радуясь, что не заорал, ещё раз посмотрел по сторонам. Коридор был всё также пуст. Ни следа того, кто мог заговорить со мной.

– Кто здесь? – чувствуя себя полным идиотом, задал я вопрос пустому коридору.

– Ты и я…

На этот раз я всё же вскрикнул, подпрыгнув на месте. Голос снова донёсся сзади. Неловко отскочив в сторону, я повернулся и посмотрел на недавно открытую дверь. Та замерла в десяти сантиметрах от косяка, так и не распахнувшись до конца.

– «Что за чертовщина? Господи, избавь…»

– Прекращай это!

Раздражённый крик раскачал светильники: жёлтый свет переплетался, играя на стенах причудливыми каракулями. В этих тенях, порожденных одним только светом, я и увидел его, серый силуэт на границе видимости. В одно мгновение он был на стене, а в другое просто складывался из отсветов, то и дело распадаясь на смазанные теневые фрагменты.

– Господи, Иисус Христос Сын Божий, огради меня ангелами пречистыми и молитвами Богоматери, Владычицы наше… – теперь я молился уже вслух. Мои глаза видели нечто, не поддающееся логике, а те образы, в которых корчился жуткий монстр на стене, заставили волосы на моём затылке подняться дыбом.

– Я сказал, хватит! – мощный порыв ветра ударил меня в грудь, сбивая с ног. Игра теней вдруг спрыгнула со стены, замерев прямо посреди коридора. Словно в дешёвом ужастике темнота медленно обретала видимый объём.

– Б-б-богород-д-дицы… М-м-марии, Сил-лою к-к-креста живв-в-в… – я дёрнулся, хватаясь за шею, но крестик пропал. Не веря, я взглянул на собственную грудь. Что?! Почему я в халате? Откуда кровь?

Вид окровавленного больничного халата окончательно выбил меня из равновесия. Будто желая усилить мой шок, жуткий феномен набирал силу, впитывая все тени и блики со стен. Больше не имея сил контролировать себя, я заорал:

– Кто ты?!

– Кто я? Это твой сон, так что сам скажи… – насмешливый рык, студил кровь в жилах.

– Сон? Это… это мой сон? – поддавшись наитию, я сильно ущипнул себя, однако ничего не изменилось. Просто к панике и шоку добавилось не самое приятное жжение.

– А ты не очень умный… – блики и отсветы набухали, наливаясь тёмной желчью тени. Всё больше расширяясь, они почти закрыли собой коридор, перетекая в образ чудовищной страхолюдины.

– Нет, нет, нет. Я сплю! Это всё кошмар!

– Кошмар? И, правда… – на миг клубок тьмы и света замер будто задумавшись. – Но кошмар ли?

Мне показалось, что грязная клякса улыбнулась. Ох! Улыбка в её исполнении выглядела действительно жутко. Угловатая горизонтальная прорезь в мягкой податливой гнили тьмы, сквозь которую пробивался луч жёлтой лампы. В этом отсвете я и увидел лик самого сатаны.

***

Со стороны я видел, как в тёмном подвале трое палачей пытали молодого парня. Он сидел на каком-то странном стуле: руки и ноги были прикованы. На кистях жуткого вида перчатки с торчащими в разные стороны болтами. На ржавом металле давно скопилась густая кровь. Тёмные капли тяжело падали вниз, разбиваясь о камни пола. Один из палачей улыбался, закручивая очередной винт. И в его улыбке было нечто до боли мне знакомое.

Парень дёрнулся и завыл так, как не должен выть живой человек. Сквозь засохшую корку на лице его единственный уцелевший глаз (от второго осталась лишь выжженная глазница) с ненавистью смотрел на своих мучителей. Но те только смеялись и шутили, иногда как бы, между прочим, прикладывая к его оголённой груди железный прут, раскалённый конец которого ярко светился в полумраке, в ожидании сладкой плоти. С каждым его касанием, несчастный паренёк кричал и выл, но мучители оставались глухи. С очередным воплем от кожи парня повалил сизый дым…

***

В мой нос ударил тошнотворный запах палёной плоти. Моргнув, я до скрипа сжал зубы. Не помогало, всё сознание затопила первобытная ярость и боль, выворачивающая рёбра. Говнюк в рыжей маске всё-таки закрутил последний винт, и перчатка раздавила последний сустав в моей кисти. В тот момент я надеялся, что он был последним.

Волна жуткой боли пронзила тело. Кажется, зубы не выдержали давления и раскрошились. Сплёвывая кровь и осколки, я трясся в припадке неконтролируемой злобы и жалости к себе. Все мысли были сметены смертельным потоком холода и жара, а мясники лишь плотоядно ржали.

– Смотри, как корчится. Фрэн, приложи-ка его ещё разок. Ему явно нравится!

Второй мучитель ещё раз прошёлся по груди раскалённым прутом. Вонь моей собственной палёной кожи въедалась в подкорку черепа. Оттуда она напрямую всасывалась в мозг, разъедая его безумием. Волны тошноты заставляли горло сжиматься, но мне уже нечем было