Бог из Пустоты - Алексей Петрович Гапоненко

***

Я снова стоял на холме. Тёплый ветер шевелил травинки под ногами и играл с листьями плакучей ивы, что росла на берегу реки. Только в этот раз я всё прекрасно помнил. Меня только что насильно погрузили в виртуал и теперь я оказался здесь. Но почему? Разве это место не являлось мне в виде галлюцинаций? Как оно может быть виртуальной реальностью? Я ничего не понимал. Жульен меня обманул? Что мне вколола медсестра? Снотворное? Но даже если так, то зачем? Зачем я им всем нужен?! Что со мной не так?!

– Ты – рождённый в пустоте… – знакомый голос вселенной заговорил со мной. С первыми звуками его голоса, плакучая ива вспыхнула синим пламенем. Её листья и кора покрывались копотью, сгорая.

– Обратись огнём… – припоминая строчки странного стишка, я пошёл к дереву, – иль словом, пока тьма в одиночку воет…

– «Что всё это значит? Я не понимаю, кто ты на самом деле?»

– Северные ветра, уже дуют, странник. Ты пришёл ко мне или приходил раньше, или ещё придёшь, – потусторонний глас разносился над всем холмом. Порывы ветра действительно стали промозглыми. Мой грязный халат совсем не спасал от холода, а вой ветра почти заглушал голос древа. Я силился услышать и понять его, но всё это казалось непонятной тарабарщиной. – Ты будешь глазом! – гремел голос вселенной.

Картинка сменилась, как по щелчку. Я вновь стоял в тёмном подвале пыточной. Мокрые каменные стены, отражали свет факелов, тогда как прямо передо мной на странном стуле сидел привязанный к нему мясник в рыжей маске. Из-под неё струилась кровь, быстро заливая кожаный фартук и стекая к поясу. Роли сменились.

– Ты станешь ухом! – сотрясая стены, продолжало декламировать древо.

– [Ах ты тварь! Он мо…]

По ушам ударил громкий хор агонии и боли. Стены заглушали крики из соседних камер, но часть всё равно проникала сюда. Незримые люди вопили, изнывая от неописуемой боли. Мясник дёрнулся на стуле и приподнял голову:

– Кто здесь? Это ты?! Пожалуйста, не надо! Умоляю, не надо! Пожалуйста, не трогай меня! Я – простой работник! Мне приказали, я не хотел! Это всё Джеймс. Я бы никогда такого… – толстый мясник выл и стонал, умоляя меня прекратить. Но я ведь ничего не делал или…

– Пока не обратишься страхом… – я сам закончил стих.

– [Грёбаная мартышка! Да, сопротивляйся ты хоть немного! Мне что опять всё делать самому?!]

– Что? Нет, пожалуйста, не надо, прошу!!! – услышав, как я продолжил стишок, окровавленный мужчина вновь завыл, раскачиваясь на стуле. Отвернувшись от него, я взглянул на деревянный столик справа. На нём были разложены самые разнообразные приборы и механизмы. Длинные, тонкие ножи, иглы, молоточки с подозрительно выглядящими набалдашниками; множество щипцов, кусачек и даже прут. Тот самый прут, который жёг плоть на моей груди.

– Вернись мечом карающим, – я протянул руку, – иль ветром засыпающим, – взявшись за рукоять, поднял его. Покачав в руке, ощутил всю его тяжесть. Шершавый металл впивался в кожу, раскаляя нервы. – Стань одним иль многими, – край прута сам собой накалился добела. – Но не убоись пустоты!

– [Ну уж нет…]

В тёмной пыточной был слышен лишь вой мясника и чей-то жуткий смех.

Под клокочущий смех я через силу остановил собственную руку. Пышущий жаром прут замер, раскачиваясь в нескольких сантиметрах от оголённой груди мужчины. Отсветы раскалённого добела железа осветили запёкшиеся кровоподтёки на шее и плечах несчастного. Словно почуяв приближение орудия пыток, прикованный к стулу, дёрнулся и протяжно взвыл. Но я его уже не слушал. Всё моё внимание оказалось приковано к булькающему смеху, доносившемуся сзади. Медленно поворачиваясь, я представлял разные эфемерные ужасы, хотя где-то в глубине уже знал, что увижу.

В пляшущем свете факелов находился бесформенный ужас. Огромная фигура человекоподобного монстра стояла в углу пыточной, надрывая глотку. Сотни, если не тысячи глаз, вылуплялись на его теле лишь для того, чтобы пару раз моргнуть и исчезнуть в складках серой плоти. Широко разинутая пасть соперничала с оскалом акулы, пока змеевидный белёсый язык извивался чуть выше головы. С него стекали чёрные густые капли, орошая пол. И хотя я этого не видел, успешно сработала моя фантазия. К счастью, света не хватало, чтобы полностью разглядеть чудище.

– [Вот так, обезьянка. Смотри на меня. Не слушай старикана!]

Моя рука дрогнула, роняя прут. И когда тот с глухим стуком ударился об пол, я в панике отскочил в сторону. Спиной налетев на стол с пыточными инструментами, свалил его. Железные свёрла и молотки с клещами посыпались под ноги, но мне некогда было об этом волноваться. Продолжая пятиться, я всё дальше отходил от глазастого кошмара.

– Чего остановился? Он же у тебя в руках, стоит надавить ещё немного, и мы услышим прекрасный звук боли, ощутим аромат агонии, – шипящим голосом заговорила грязевая тварь. – Сегодня пора повопить кому-нибудь ещё, а не только тебе, мартышка!

Всё ещё посмеиваясь, она шагнула в мою сторону. Теперь, когда серая фигура полностью оказалась на свету, стали видны вечно изменяющиеся конечности и мышцы. Теперь я мог с уверенностью сказать – это то самое существо, которое чуть не поймало меня в коридоре. Голова начала пухнуть от нахлынувших образов.

– «Дьявольское дерево! Оно чуть не заставило меня причинить бедняге боль! Я же ещё секунду назад прекрасно всё помнил и соображал, а стоило увидеть дерево, как всё перемешалось. А теперь ещё и это! Да что же это за дьявольщина? Похоже, я реально сошёл с ума, а это всё мне просто кажется. Или это вирус? Точно, это всё тот метеорит. Та женщина говорила что-то про спящие виолы или что-то на вроде того. Наверное, это болезнь. Болезнь с другой планеты! Боже, я совсем запутался…»

Пытаясь разобрать все мысли, спутавшиеся в голове, я сам не заметил, как упёрся спиной в сырую стену подземелья. Мельком оглянувшись, лишь убедился в этом окончательно. Позади меня была непроницаемая стена, сложенная из здоровенных булыжников. Из стыков торчала сухая трава, но её было совсем немного.

Выкинув из головы совсем уж лишние мысли о методике укладки камней, я повернулся обратно. Серый монстр как раз подошёл к всё ещё орущему мужчине. Десятки красных глаз уставились на него, внимательно рассматривая, пока остальные продолжали следить за мной.

От этого жуткого способа смотреть сразу во все стороны у меня свело желудок, а ноги начали дрожать. Из последних сил сдерживая