Забвение - Анастасия Пименова

— Потому что я не собираюсь ставить на кон одну жизнь ради спасения всех. Даже если это твоя жизнь, Брайс.

Внутри всё сжимается. Его слова режут, как острие ножа. Не от того, что он говорит, а от того, как. Без колебаний.

Внутри вспыхивает странная смесь эмоций. Горечь от понимания, что, возможно, я могла бы стать надеждой для других. И в то же время… тёплая искра. Что хотя бы… во мне видят человека, а не средство для достижения цели. Хотя бы он.

Просто выдыхаю и вновь смотрю на окружающее пространство. Теперь всё выглядит иначе. Не как то, что я увижу в последний раз.

Теперь это выглядит, как просто новый день, за которым последует ещё и ещё и которые мне, возможно, ещё удастся встретить.

В груди что-то переворачивается. Ощущение, будто мне только что позволили вдохнуть по-настоящему впервые за всё это время.

Я не знаю, сколько мне ещё отпущено, но сам факт, что может быть, есть завтра, есть шанс, что я увижу новый рассвет… меняет всё.

Даже ветер, холодный и колкий, уже не воспринимается, как напоминание о том, что я дрожу от страха и холода. Это просто ветер.

Сердце всё ещё бьётся слишком быстро, но ритм постепенно меняется от хаотичного к более ровному.

Я жива. И у меня есть шанс.

Сначала губы растягиваются в слабую улыбку, которая сразу же превращается в болезненный и истеричный смех.

Я всё смеюсь и смеюсь, никак не могу заставить себя остановиться. Смешно и страшно одновременно.

Слёзы подступают к глазам, но я не даю им скатиться. Хватаюсь руками за живот, сгибаюсь вперёд, потому что от собственного смеха уже становится больно.

Аксель лишь стоит рядом и ждет, пока этот мой приступ пройдет, дает выплеснуть наружу всё то, что застряло.

— Ты окончательно свихнулась, Брайс, — тихо и беззлобно говорит он.

— Возможно, — отвечаю я, всё ещё чуть подрагивая от остаточных смешков. — Но, по крайней мере, я свихнулась живая.

Карие глаза на секунду смягчаются.

Я облокачиваюсь о холодный металл машины, вытираю лицо ладонями, стараясь совладать с дыханием. Смех отзывается в груди, но постепенно затихает, оставляя после себя пустоту и странное ощущение облегчения.

— Тогда возвращаемся обратно? — спрашивает Аксель.

— Да. Только… если я всё-таки стану безумной, то убей меня, Аксель. Обещай, что убьешь, — парень смотрит на меня странно, но все равно выдает кивок. — И ещё… пообещай, что никому не расскажешь об этом, — рукой указываю на укус, — я сама, когда буду готова. Вернее, если… если всё же решусь на это.

— Хорошо. Только тогда нужно сделать кое-что с этим…

Аксель подходит ко мне и вновь опускается, чтобы поправить штаны, стянув их вниз и прикрыв укус.

— Я могла бы и сама. Лучше вообще перемотать бинтом.

— Да.

Наш зрительный контакт длится не дольше нескольких секунд, и я вновь стараюсь вложить слова благодарности, после чего мы возвращаемся в автомобили.

— Езжай за мной, Брайс, — перед тем, как скрыться в салоне, сообщает Аксель. — Оставим машины и вернемся в ту, на которой я сюда добрался. Попробуем отыскать твоих поклонников.

Я закатываю глаза на то, как Аксель называет Ника и Джеймса, а после завожу двигатель.