Забвение - Анастасия Пименова

Парень дергается, будто я его ударила и тут же начинает озираться по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

— … что? Что, Брайс?!

Он смотрит прямо на меня, когда я выдыхаю и делаю новый вдох, пытаясь хоть что-то сформулировать. Парень достает пистолет, продолжая искать угрозу извне.

— Не там… — вырывается у меня сипло, и я хватаюсь за его руку, чтобы остановить, потому что он уже целится сквозь стекло, вглядываясь в ряды мёртвых машин. — Не там, Аксель.

Он моргает, резко переводит взгляд на меня. В его глазах и тревога, и злость, но больше всего видна растерянность.

— Тогда чего ты так выглядишь? И зачем так закричала?! Я думал, нас сейчас стая окружила! — голос хриплый от сна, но напряжённый, каждое слово будто шипение.

Глотаю воздух, но внутри всё равно пустота. Холодная, липкая, почти звериная.

— Время, — произношу лишь одно единственное слово, и в глазах Акселя мелькает понимание. — Два дня. Они уже…

— Прошли.

Как только он договаривает за меня, то мы продолжаем смотреть друг на друга. Аксель так, словно вообще впервые видит меня, а я… не знаю.

— Не понимаю… — шепчу, сжимая свои ладони так, что суставы белеют. — Почему я всё ещё… я?

— Ты не ошиблась со временем? Уверена, что два дня уже прошли?

— Да. Я в этом уверена на все сто процентов, Аксель.

— Ладно, Брайс… Выходи.

— Что?

— Ты слышала меня. Выходи.

Делаю, как он и говорит, и Аксель тоже моментально покидает салон, чтобы обойти машину и остановиться рядом.

— Что ты…

Я резко осекаюсь, когда он встает передо мной на одно колено и берет меня за ногу, ставя её себе на то самое колено.

Наблюдаю за тем, как Аксель наклоняется чуть ближе и смотрит на ту часть, где нет куска ткани, где находится укус.

Теплое дыхание парня ощутимо касается кожи, и от этого по позвоночнику пробегает дрожь, будто всё внутри протестует против того, чтобы он находился так близко.

— Два дня, — повторяет он тихо, так, словно говорит больше самому себе. Его пальцы крепко держат мою ногу, но не больно, а так, что я не могу вырваться, даже если захочу. — Место твоего укуса… оно выглядит иначе.

— Что значит «иначе»?

Я наклоняюсь и тоже изучаю место укуса.

И правда. В первые несколько часов была видимая припухлость, сейчас же выглядит так, будто она стала меньше. Значительно меньше.

Аксель медленно поднимает взгляд от укуса вверх, к моим глазам, когда я тоже смотрю на парня, и его карие глаза будто темнеют.

— Ты должна была уже превратиться, Брайс. Должна была. А ты стоишь. Дышишь. Говоришь со мной.

— Да.

Что это значит?

Я касаюсь пальцами раны и убеждаюсь таким образом, что она правда реальна. Даже не болит почти.

— У меня иммунитет? — озвучиваю догадку, когда Аксель продолжает молчать. — Почему я не обращаюсь? Рана не болит. Или… я просто первая, кто держится дольше сорока восьми часов и стану безумной позже? — тишина. — Аксель, почему ты молчишь? Скажи хоть… что-нибудь.

— Я не знаю. Я ни черта не знаю, Брайс.

Замираю от этих слов, будто внутри всё рушится. Хоть бы он сказал что угодно, придумал хоть какую-то глупую теорию, но нет, даже у него нет ответа. Даже глупой шутки.

Аксель резко выдыхает и отводит взгляд, проводя рукой по лицу.

Это пугает. Не только его реакция. Но и всё это.

Что со мной не так, чёрт возьми?

Я опускаю ногу и отхожу на шаг, после ещё один, качая головой и просто всё обдумывая.

Тут действительно два варианта.

Первый — я стану безумной, но позже.

Второй — я, пожалуй, единственная кому повезло и вирус… что? Не заразил меня. Да, получается, что так.

Моё сердце начинает колотиться ещё сильнее.

Что пугает меня сильнее? Пожалуй, оба варианта по-своему плохи. Первый не стоит говорить, по какой причине. А второй… если выяснится, что у меня иммунитетом, то какая жизнь ждет дальше? Опыты?

Нет-нет.

В мыслях тут же вспыхивают слишком красочные картинки.

В груди в это же мгновение начинает подниматься волна паники, сдавливая дыхание. Воздух становится гуще, тяжелее, и каждое движение даётся с усилием.

Я обхватываю себя руками, словно могу сдержать дрожь, но внутри всё равно пустота, наполненная холодом и страхом.

— Брайс, — слышу голос Акселя. Он зовёт меня, но я не реагирую.

Не могу.

Вдохнуть… Нужно всего лишь нормально вдохнуть.

— Есть только два варианта… Первый — я всё-таки стану безумной. Только позже. Второй — у меня иммунитет, Аксель.

Голос такой, словно меня вновь кто-то душит.

Когда заставляю себя поднять взгляд, встречаюсь с его глазами и понимаю, что Аксель тоже это понял. Он не спорит, не отрицает, просто смотрит так, будто пытается разглядеть во мне ответ.

Аксель медленно выдыхает и делает шаг ближе.

— Знаешь… — его голос низкий, хриплый, правда в нём нет привычного сарказма. — Может, это и есть твой второй шанс, Брайс. Второй шанс, которого не было и не будет у других.

Второй шанс… Звучит так, будто судьба решила поиграть со мной в жестокую игру. Снова.

Аксель смотрит прямо в глаза и добавляет:

— И пока никто, кроме нас двоих, об этом не знает. Никто.

Нервно сглатываю, понимая, что Аксель прав. Только от этого становится не по себе ещё сильнее. Потому что от этого осознания не легче, наоборот, груз на плечах становится тяжелее.

Смотрю прямо на него, когда задаю следующий вопрос:

— Если я и правда не стану безумной, ты не собираешься никому рассказывать?

— Нет.

— Почему? Может быть, что-то в моем организме… поможет окончательно побороть вирус? Создать вакцину и люди больше не будут бояться укусов или царапин. Они не будут становиться безумными.

Аксель смотрит на