Падение - Анастасия Пименова

Капкан.

Одним точным движением парень лишает меня всех вариантов удара или бегства.

Мои запястья оказываются в его руке, уже только в одной руке, зажатые слишком крепко. Второй рукой упирается в стену возле головы, нависая надо мной.

Снежинки падают с его волос и тают на моей щеке.

Дыхание Акселя касается моего лица. Горячее, пропитанное алкоголем, снегом и чем-то ещё, от чего у меня под кожей пробегают острые разряды.

Воздух между намиломается. Трещит, как натянутый провод под напряжением.

— Убери… свою… чёртову… руку… — выдыхаю я, вытягивая каждую букву, будто металл. Дышу так, словно пробежала марафон.

— Нет, — отвечает он низко, хрипло и опасно близко. — Пока ты не успокоишься.

— Отпусти меня.

— Ты сама полезла драться, Брайс, — Аксель склоняется ещё чуть ниже, так что наши лбы почти сталкиваются.

У меня дёргаются губы, нет, не в улыбке, а в яростной, стальной усмешке.

— Отойди, Аксель.

— Я даже не двинусь, — отвечает он почти шёпотом, и его голос скользит по моей коже. — Пока ты не перестанешь пытаться меня избить.

Я поднимаю взгляд. И он тоже не отводит своего.

Только теперь я не вижу в его глазах того, что было в баре. Не вижу злость или пьяную резкость. Нет. Теперь там нечто другое. Глубокое, жгучее и чертовски опасное.

Меня пугает не то, что он держит меня, прижимает к стене, перекрывает пространство своим телом.

Меня пугает то, что Аксельтак смотрит.

Меня пугает то, что часть меня, маленькая, упрямая, мерзкая часть, отвечает на этот жар таким же.

Он склоняется ещё ниже, так, что между нашими лицами остаются считанные дюймы.

Кажется, меня трясет.

— Перестань так смотреть, — требую, едва шевеля губами.

Я жду.

Жду, что Аксель сейчас спросит "как?", а я не смогу даже нормально объяснить и снова потребую отпустить меня, и всё начнется по новой. Наш спор. Но вместо всего этого я слышу:

— Не выйдет.

Он говорит это так, что у меня внутри всё переворачивается, так, будто Аксель действительно не в состоянии поступить иначе. Будто бы он сражается с чем-то внутри себя… и проигрывает.

Эффект дежавю накрывает меня, ведь когда-то очень давно что-то подобное было с Ником, те его слова, но то, что происходит сейчас… колоссально отличается.

Больше никто из нас не произносит ни слова.

Только выдохи, смешанные в узком пространстве между нашими телами.

Я чувствую себя одним сплошным комком нервов, жара, злости, желания и страха… всего сразу.

Аксель двигается первым. Не резко и не рывком, а так мягко, что мне становится только хуже, хотя кажется, что хуже некуда.

Кончиком носа скользит вдоль моей скулы и шумно, почти болезненно втягивает воздух.

Выдох обжигает мою кожу огнём. Горячий, нетрезвый, слишком близкий.

А расстояние между нашими губами… сводится к минимуму.

Секунда, две.

Три.

Кожу покалывает от напряжения, так, словно пускают электрические импульсы.

Мне страшно.

Страшно до боли, до дрожи, до того, что мир под ногами словно смещается.

И вот, когда губы Акселяпочти касаются моих, то в это же мгновение на них падает снежинка, которая моментально тает. Именно это заставляет что-то щелкнуть в голове и отвернуться в самый последний миг, едва-едва повернуться в сторону, из-за чего губы Акселя проводят по моим и поцелуй приходится именно в уголок.

Но от этого ни черта не легче. Ни капли.

Наоборот, будто он оставляет метку. Не поцелуй, нет. Хуже. След, прожигающий кожу, как раскалённая лава.

Резко втягиваю воздух, когда грудь сжимает изнутри.

Ещё бы чуть-чуть и… Было бы слишком поздно. Непоправимо.

Меня бросает в дрожь от того, насколько близко мы были к этому.

К чёртову поцелую.

К тому, что я уже не смогла бы изменить, не смогла бы стереть из памяти, не смогла бы объяснить ни себе, ни ему.

И я не знаю, что страшнее.

То, что я заставила себя остановиться в последний момент, потому что не имею права рисковать, потому что могу его заразить, потому что в этом гребаном мире у меня нет более права на подобные ошибки.

Или то, что…

Чтоя была готова.

На долю секунды.

Готова позволить этому случиться.

Готова закрыть глаза.

Хаос поднимается изнутри тяжёлой, сметающей все запреты, ударной волной.

Я не могу объяснить свое состояние сейчас, потому что не могу подобрать правильных слов, либо могу, но приходит только одни сплошные ругательства. Мой словарный запас резко иссекается.

Сама продолжаю ощущать Акселя каждым нервом. Его пальцы на моих запястьях, его тело, прижимающее меня к стене, его дыхание у самой кожи.

Это всё уже слишком.

Не могу из-за этого больше дышать.

Мне нужно… нужно пространство!

Аксель выдыхает, и этот звук проходит по мне дрожью, словно он дышит прямо в мою кожу, прямо в те места, которых даже не касается.

Время тянется мучительно долго, и вот, наконец, Аксель чуть отстраняется, словно понимает, насколько мне сейчас плохо. А может быть, испытывает нечто похожее.

Когда наши глаза вновь сталкиваются, то я вижу, как на его лице появляется тихая и болезненная усмешка. И эта усмешка режет меня сильнее, чем все его слова за сегодняшний вечер.

— Ну, конечно, — голос парня звучит хрипло, надломлено. — На что я рассчитывал, да, Брайс?