Забвение - Анастасия Пименова

Мистер Хадсон занимает место мистера Максвелла.

Это неправильно. Слишком неправильно. Словно пазл, где часть деталей намеренно подменили. Мне тут же вспоминаются слова Ника, что у Леванта был на примете человек, которым он хочет заменить Феликса. Это… тот самый человек? Отец Джеймса?

Я не умею так хорошо контролировать эмоции, в отличии от Николаса, поэтому стараюсь выровнять дыхание. Чувствую, что в парне закипает не ярость даже, а нечто иное, более темное.

Мистер Левант напротив, выглядит почти довольным. Его глаза блестят так, что хочется отвести взгляд, и он произносит без всякой спешки будто смакует каждое слово:

— Конрад Хадсон займёт место Феликса Максвелла, пока тот не оправится окончательно. Для Совета порядок и ясность важнее всего.

Поворачиваю голову в сторону Джеймса, чтобы понять, знал ли он, точнее, мог предположить такое?

Нет.

Джеймс выглядит ошарашенным. Его брови сведены, глаза расширены, парень явно не понимает, как его отец оказался здесь, и почему он так легко сел на место Феликса.

— Итак, — голос Леванта разрезает напряжение. — Начнём. Что случилось в Веллингтоне? Почему вы перестали выходить на связь?

Я смотрю на Ника, надеясь, что он заговорит, но он всё так же молчит, словно держит себя в цепях.

— Мы встретили девушку, — берет слово Джеймс и дальше пересказывает, что вообще произошло. Он не вдается в подробности, сколько людей было в той семье и что всех их Ник… убил. Объясняет, что дальше за нами гнались безумные и как я разделилась с ними.

Что дальше они искали меня и оставляли взрывчатку, и что позже встретили уже с Акселем.

— Мистер Андерс, вас там быть не должно было, — говорит мистер Бенлок, — как же вы там оказались?

— Я отправил его туда, — берет слово Конрад. И Совет переглядывается между собой, но ничего так и не говорит.

Почему-то мужчина умалчивает о том, что Феликс и мой отец попросили его об этом, если верить словам Акселя. Может быть, не считает это важным.

— Ещё кого-то кроме тех людей встретили? — спросил Левант.

— Нет.

Я ловлю на себе взгляд Конрада Хадсона. Он холодный, отстранённый, и от этого по коже пробегает неприятный озноб.

— В следующий раз вам стоит думать лучше, доверяя всяким сомнительным лицам, — берет слово мистер Уилром, — и просто выполнять задание.

— Теперь вы можете быть свободны, — продолжает уже мистер Левант, после чего указывает на дверь, продолжая следить за Ником, который напоминает струну, что вот-вот порвется.

Если он кинется на Ариса при всех, то отправится в тюрьму, которая существует в Авалоне. И Левант, и Ник это понимают.

— Идем, — тихо обращаюсь к последнему, пытаясь таким образом образумить.

Проходит несколько долгих секунд, когда Ник всё-таки разворачивается и уходит вместе со всеми нами.

Мы выходим из зала, и дверь за спиной с тяжёлым эхом закрывается, будто отрезая нас от гулкого, холодного пространства Совета.

Сворачиваем несколько раз, когда оказываемся в пустом коридоре, где камеры расположены на приличном расстоянии друг от друга.

Ник идёт первым, его шаги отдаются гулом, но в них нет ритма. Они слишком резкие, неровные, полные ярости.

Я чувствую, как напряжение в нём растёт с каждой секундой.

— Ты знал? — звучит голос Ника слишком громко в тишине, и прежде чем я успеваю понять, он резко разворачивается и толкает Джеймса в стену. — Ты знал?!

Джеймс морщится, но не теряется, перехватывает Ника за руку и резко отталкивает его от себя. Их плечи сталкиваются, и воздух между ними наполняется электричеством.

— Да ты спятил, Максвелл! — рычит Джеймс, выравниваясь и уже сам делая шаг навстречу. — Думаешь, если мой отец оказался там, значит, я в курсе?!

— Ты слишком спокоен для того, кто ничего не знал! — Ник снова бросается, и я вижу, как его кулак сжимается, нацеленный в лицо Джеймса.

— Прекратите! — почти кричу я.

Джеймс успевает блокировать удар, но Ник и не собирается останавливаться.

— Ник! — я почти кидаюсь к ним, но Аксель оказывается быстрее. Парень подлетает и пытается оттащить Ника от Джеймса. Вдвоем они справляются с ним, когда Джеймс тыкает пальцем в сторону Николаса.

— Думаешь, я рад, что мой отец сидит там?!

— Остыньте, оба, к чёрту, — голос Акселя ленивый, но в нём сквозит сталь. — Мы не на какой-то там арене, если вы забыли.

Ник всё равно рвётся вперёд, дыхание у него сбито, глаза полыхают.

— Если с моим отцом что-то серьёзное… если они его… — его голос срывается, и я впервые за всё время вижу в нём не только ярость, но и отчаяние.

— Я тут при чём?!

В коридоре на секунды повисает тишина, когда я смотрю на этих двоих и на Акселя, который качает головой и лениво цокает языком.

— Вот уж цирк, — бурчит он и отпускает Ника.

Линия челюсти Джеймса сжимается, когда он смотрит на Ника:

— Если я не дал отпор тебе сейчас, Максвелл, то только по той причине, что вошел в твое положение. Но впредь, если ты кинешься на меня, то будь готов к последствиям.

— Твои угрозы на меня не подействует, как и твоего папаши или Леванта.

Джеймс делает крохотный шаг, когда я делаю сразу три и встаю перед ними.

— Прекратите. Всем нам нужно остыть. Аксель прав.

— Ты уже соглашаешься со мной, Брайс? Скоро так лучшими друзьями станем.

— Боже! Ты можешь не язвить хотя бы минуту?!

На моё высказывание он усмехается и взмахивает рукой.

— Делать мне здесь больше нечего. Я пойду. Если всё же подеретесь, то сделайте это хоть красиво. А тебе, — взгляд Акселя находит мои глаза, — советую не попадать под их горячие руки.

Он уходит.

Джеймс тоже поступает также, и мы с Ником остаемся вдвоем, когда я подхожу к нему и кладу руку на плечо.

— Я должен увидеть отца, Шоу. Понять, что произошло на самом деле.

— Я