Забвение - Анастасия Пименова

Элиза на ступеньках в собственной комнате, — некоторые комнаты в Авалоне напоминают двухуровневые квартиры, как раз в таком месте жил мистер Максвелл. — Я лично проверял были ли следы борьбы, но ничего так и не нашел. У него тяжелая форма сотрясение, удар из-за падения пришелся на голову по большей степени. Но прогнозы хорошие, на днях Феликс должен прийти в себя, Ник.

Ник слушает отца почти неподвижно.

— Совет уже успел найти ему замену. Как удобно. И случилось это, когда меня не было.

Папа молчит, ведь прекрасно понимает, что парень имеет в виду.

— В его комнате уже всё убрали, да?

— Да, — на секунды вновь повисает тишина, и после папа быстро переводит тему. — Что с вами было? Мы место себе не находили, когда Айрис передала сообщение.

— Случилась одна большая неприятность, — отвечаю я и переглядываюсь с Ником. Надеюсь, он не собирается рассказывать моему отцу, как я решила свести счеты с жизнью. Один раз, про который ему известно.

— Вам нужно показаться врачам. Раны?

— Шоу, — вместо ответа обращается Ник. — Тебе и правда следует показаться врачам, твои раны…

— Уже всё в порядке.

Или мне кажется, но они оба сразу же замечают и понимают, что я вру. Их выражения лиц меняются.

Папа на секунды хмурит брови, а Ник склоняет голову набок и только сейчас полностью проходится по мне с ног до головы взглядом и делает это так медленно, что в горле образуется неприятный ком. В конечном счете останавливается на глазах.

— Раны, милая? — переспрашивает папа. — О чем говорит Ник?

— Царапины, пап.

Конечно, отец не верит мне. Он поворачивается к парню и уже спрашивает у него:

— Что случилось?

Ник отвечает лишь пару мгновений спустя, рассказывает произошедшее и почему мы вообще вернулись только сейчас. Правда, он прикрывает меня, говорит, что нас просто связали и не успели ничего сделать, не успели меня проткнуть, за что я мысленно благодарю его. Тогда бы папа точно взял меня за руку и повел прямо на больничную койку в соседнюю палату, чтобы полностью осмотрели.

— Мистер Брайс, если вы не против, то я бы хотел побыть с отцом наедине… и чтобы Шоу тоже осталась, — заканчивает он такими словами свой рассказ.

— Как освободишься, то загляни ко мне, — говорит папа, а после подходит к Нику и на секунды сжимает его плечо в знак поддержки. — Твой отец сильный, он обязательно выкарабкается, Николас.

Последний кивает, а папа после этих слов выходит за дверь, вновь оставляя нас втроем.

Ник ещё раз подходит к отцу, осторожно кладёт руку на его грудь, словно проверяя, всё ли в порядке.

— Спасибо, что прикрыл меня перед отцом. Если бы он узнал всю правду… он бы слишком сильно переживал, — в этот момент благодарю его.

Ник никак не реагирует на мои слова, лишь продолжает смотреть на отца некоторое время. Я не вижу выражение его лица, только спину, однако прослеживаю за тем, как Ник поднимает голову и… кажется, смотрит в окно, в саму темноту.

О чем он думает?

Сцепляю пальцы рук в замок, не смея нарушать молчание, а сама продолжаю наблюдать за ним.

Теперь понятно, почему на Ника так смотрели. В Авалоне в курсе, кто он такой и что его отец входит в состав Совета. Что я думаю по этому поводу? Случайность это или просто стечение обстоятельств?

Не верю в случайности. Мне тоже кажется всё это подозрительным. Но если бы на Феликса напали, то вряд ли бы… мужчину оставили в живых. Почему не избавились сразу? Чтобы он потом всё рассказал? Нелогично.

Ник разворачивается и направляется прямо ко мне, смотря иным взглядом, даже, наверное, не смогу его объяснить.

Почему он так смотрит?

— Почему ты так смотришь? — озвучиваю вопрос, когда он останавливается в шаге и берет меня за руку.

— Пойдем.

Всё? Я думала, что он захочет здесь, как минимум, побыть ещё и, как максимум, остаться до утра.

Следую за Ником, покидаю больничную палату, когда мы вновь движемся в сторону лифта. Спускаемся, и он всё ещё продолжает держать меня за руку.

— Ник, ты уверен, что…

Вместо всех остальных слов просто указываю на наши сцепленные руки. Если мы хотели держать наши отношения в тайне, то это не самая лучшая идея ходить по Авалону вот так.

— Уже всё равно. Уверен, Левант и так всё знает. Как ты мне дорога.

Последние его слова не только трогают меня, но и пугают. Будто Ник что-то уже задумал, принял некое решение.

Мы выходим из лифта и после вовсе покидаем это здание, когда я спрашиваю у него, куда он меня ведет. Ответом служит молчание.

Ладно… Сейчас он пугает всё больше.

Через пару минут я догадываюсь, куда мы направляемся. В лабиринт, в котором иногда бываем.

Сейчас там не должно быть людей и там нет камер.

Я всё ещё плохо здесь ориентируюсь, а в темноте и подавно, здесь есть в нескольких местах освещение, но оно слишком тусклое.

Как только мы доходим до лавки, то Ник отпускает мою руку и замирает.

— Что с тобой? Ты хотел о чем-то поговорить, чтобы нас не услышали?

Парень поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. Из-за освещения, а, возможно, не только из-за него, глаза Ника кажутся почти черными.

Он словно проникает в самую душу, вытягивая наружу все мои страхи и сомнения. Мурашки бегут по коже, против воли заставляя съежиться.

Внутри нарастает тревога.

— Ник? — шепчу я, и голос дрожит. Хочется прикоснуться к нему, вернуть связь, но боюсь. Каждое движение кажется рискованным. Атмосфера вокруг наэлектризована, словно перед грозой.

В конечном счете глаза Ника постепенно скользят по мне и останавливаются почти в самом низу, когда он произносит:

— Покажи свои ноги, Шоу.

— Что?

Кажется, что я ослышалась. По инерции делаю шаг назад, а сердце вновь обрывает ритм.

— Закатай штаны и покажи