Призрак - Анастасия Пименова

Я почти пролетаю между машинами, когда замечаю движение у самой земли. Чьи-то руки делают бросок, и в следующую долю секунды я понимаю, что это.

Шипы.

Шипованная лента.

Та самая дрянь, которую кидают на асфальт, чтобы проколоть все колёса сразу. Откуда я знаю это? В фильмах видела. Помню, как мы в детстве смотрели с Акселем боевики с открытыми ртами, и где преступники точно также уходили от полицейских, а те останавливали их таким способом. Только вот я не преступник, а сзади не полицейские.

Осознание приходит слишком поздно. Я не успеваю ни свернуть, ни затормозить, да и тормозить сейчас, значит умереть на месте. Автомобиль с силой наезжает на шипы, раздаётся глухой, неприятный хруст, будто кто-то ломает кости под колёсами.

Не сбавляю скорость.

Вместо этого в голове мгновенно включается счётчик. Минуты. Может, меньше. Колёса ещё держат, но я уже чувствую, как машину начинает слегка вести, как руль становится тяжелее, упрямее, сопротивляясь каждому движению.

Впереди дорога расползается серой лентой, по краям брошенные машины, между ними мелькают силуэты. Безумные. Они выходят прямо на трассу, шатаясь, вытягивая руки, и я лавирую между ними, резко выкручивая руль, едва не срываясь в занос. Один из них ударяется о капот и отлетает в сторону, другой пролетает в нескольких дюймах от бокового зеркала.

Так я далеко не уеду. Как только машина остановится, то они меня тут же догонят. А бежать по открытому пространству и искать другую машину среди этой груды металла… практически нереально. Единственный вариант — лес.

Слева.

Выше дороги, на возвышенности.

Тёмный, плотный, почти чёрный на фоне серого города.

Я резко выворачиваю руль и ухожу с трассы, машина взлетает на обочину, ударяется днищем, а мои зубы клацают друг о друга, но я не отпускаю газ. Позади уже больше машин, к погоне присоединились ещё.

— Ты с ума сошла! — орёт Клейн.

— Мы перевернёмся! — вторит ему Гил.

Машину швыряет на кочках, ветки редких деревьев, что уже растут здесь, хлещут по бокам, по стеклу, по крыше, колёса визжат, всё сильнее теряя давление.

Лес приближается слишком быстро, и вместе с этим приходит ясное, режущее понимание… как только машина остановится, я побегу. Без вариантов. Без оглядки. Просто побегу, потому что если остановлюсь, меня догонят.

Лечу вверх по склону, прямо в чащу, туда, где дороги больше нет, где только грязь, корни, камни и тени, и сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди.

— … ненормальная! — крик Клейна.

Как бы я не старалась нажимать на газ, машина всё равно уже снижает скорость. Хуже того, кажется, диски со спущенными шинами вязнут в грязи, хоть здесь и не настолько грязно и сыро.

Ещё немного… До того большого валуна…Давай же!

Другие автомобили, которых я насчитываю пять, едут по склону прямо за мной, то есть только въезжают на него.

Чёрт!

Мне удается проехать ещё совсем немного, до валуна так и не получается добраться, поэтому я тут же выскакиваю и открываю заднюю дверь, откуда достаю свой рюкзак и бросаю напоследок этим двум:

— Я могла бы вас сейчас пристрелить, но не стану этого делать. Считайте, что судьба в виде меня подарила вам второй шанс. Не просрите его.

Я и сама знаю, что вряд ли бы их убила. Не сейчас. Не здесь. Не потому, что они этого не заслуживают, а потому что пули ресурс, а не способ выплеснуть злость. И тратить их на связанных людей, которые пока что не представляют угрозы, роскошь, которую я не могу себе позволить.

К тому же, если честно, мне ещё, вероятно, нужно будет стрелять.

Мысль о Джаксе неприятно сжимается где-то под рёбрами. Эти двое могут вернуться. Могут попытаться отыграться. Не на мне, до меня им будет уже не добраться, а на тех, кто остался под мостом. На Рики. На самом Джаксе. На тех самых людях, которые меня сдали.

Но затем приходит другая, более трезвая мысль. Если они кого и будут ненавидеть по-настоящему, то меня. Только меня. Я унизила их. Связала. Заставила чувствовать себя беспомощными, а такие люди не прощают подобного. Джакс для них лишь мелкая разменная монета, не цель. Не теперь.

— Ты уже труп, — рычит Клейн мне в спину. — В этих лесах не выживают.

— Да, — подхватывает Гил, — без еды, без людей… Сдохнешь тихо и быстро.

Я оборачиваюсь на секунду, ровно настолько, чтобы они поняли, что слышу их.

— Возможно. Но сегодня это будете не вы. Радуйтесь мелочам, — делаю шаг назад, уже в сторону деревьев. — А если мы ещё встретимся… — добавляю, не повышая голоса, — тогда я не буду такой доброй.

Больше ни слова. Ни взгляда.

Разворачиваюсь и бегу.

Склон тянется вверх, ноги скользят по сухой и одновременно влажной в некоторых местах земле и камням, дыхание вырывается из груди, рюкзак стучит по спине, но я не останавливаюсь.

Оборачиваюсь и понимаю, что они уже доехали до машины, которую я бросила. Одна остановилась, а оставшиеся четыре едут дальше.

Забегаю в сам лес.

Ветки царапают лицо, цепляются за одежду, корни пытаются подставить подножку, и каждый шаг отдаётся болью в мышцах, но я бегу.

Дальше они не проедут. Только если тоже побегут за мной. Может быть, они вообще не будут преследовать меня? Зачем им это? Клейн и Гил в машине. Живые. А больше я ничего в том городе не делала.

Однако, похоже, те люди так не считают, потому что в очередной раз, когда оборачиваюсь, то вижу среди стволов деревьев человеческие силуэты.

Совершенно не разбираю дороги, куда несусь. Сначала прямо, после беру левее, затем правее. И всё по новой. Петляю, но это не очень-то помогает.

Слышу не только сбившееся дыхание и стук сердца в ушах, но и чужие крики позади.

— … её! — это единственное слово, которое различаю.

Один, два, три… семь! Их семеро, и то это только те, кого я смогла увидеть.