Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

На том конце повисла короткая пауза.

— Сколько человек?

— Начни хотя бы с десятка. Всякий сброд не бери, только проверенных, тех, кто не ударит в спину.

— Это сложнее. Раньше я знавал многих, но большинство уехало их Саянска, потому что здесь ловить нечего. Однако, кое-кто на примете имеется.

— Отлично, как договоришься, пускай прихватят с собой всё необходимое для дороги и отправляются в усадьбу.

— Я так понимаю, вы там задержитесь?

— Придётся. Пока не наведу порядок и не найду хорошего управляющего… Ах да, Антип, насчёт управляющего, он мне тоже нужен. Если знаешь кого-нибудь, кто умеет вести хозяйство и не путает казну с собственным карманом, тоже присылай.

Тарасов коротко усмехнулся.

— Постараюсь найти такого редкого зверя.

— Буду ждать.

Связь оборвалась. Я положил амулет на стол и посмотрел в окно. За стеклом медленно оседал дым от погребального костра. Во дворе двое нанятых сегодня мужиков сновали между сараем и конюшней, таская воду и собирая доски, доски для ремонта ворот.

Я поднялся из кресла и вышел в коридор.

— Где тут можно прилечь? — спросил я у Дарьи, встретившейся мне у лестницы.

— Спальни здесь, на втором этаже, Ваше Благородие, только там пока не прибрано.

— Да без разницы, — махнул рукой, — Мне сейчас подойдёт любая.

Дарья указала на ближайшую дверь, и я сразу же заглянул внутрь.

В комнате стояла широкая кровать, шкаф с приоткрытой дверцей и стол, на котором пыли было столько, что казалось, можно рисовать пальцем, но кровать выглядела вполне прилично, а остальное меня не волновало.

Скинул плащ, положил секиру под руку и рухнул на покрывало, даже не сняв сапог.

— Ты хотя бы одеяло на себя набрось, — донёсся до меня голос анны, которая показалась в дверном проёме.

— Угу, сейчас, — пробормотал сонно, скидывая обувь и вновь падая на постель.

Ильина постояла немного, глядя на меня, а затем вошла в спальню, закрыла дверь и присела на край кровати.

— Двигайся, тут на двоих места хватит, — пробормотала она и тут же улеглась рядом.

Я перевернулся на другой бок и обняв женщину, притянул её ближе к себе, уткнувшись носом в шелковистые волосы, а в следующую минуту провалился в сон.

Проснулся я от запаха каши и горячего хлеба.

Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы его свет добрался до комнаты через мутное окно. Анна сидела на краю кровати и затягивала ремешок сапога.

— Доброе утро, — произнесла она, улыбнувшись.

— Уже утро?

— Ага, Марфа уже полчаса назад приготовила завтрак.

Я сел, потёр лицо ладонями и почувствовал себя человеком, который наконец-то отдохнул. Редкое и, признаться, приятное ощущение.

— Тогда давай поторопимся, а то от витающих с кухни запахов, у меня потекли слюнки.

На кухне за большим столом уже собрались Дарья, Марфа, Егор и Федот. Марфа поставила перед нами миски с густой гречневой кашей, нарезанный хлеб и кувшин молока.

— Ваше Благородие, я сейчас подам вам в гостиную, правда ничего особенного, — произнесла женщина, вытирая руки о фартук, — Пока в кладовой не разобралась, приготовила из того, что нашла.

— Не нужно в гостиную, — остановил я Марфу, когда она уже взялась за поднос, — Там ещё вчерашнее не отмыли, да и есть одному в пустом зале скучно. Садитесь, позавтракаем все вместе.

Марфа растерянно поглядела на Дарью, Дарья перевела взгляд на Егора, и тот тут же вжал голову в плечи, словно его застали за чем-то неприличным. Один Федот ничему не удивился, лишь хмыкнул в усы и подвинулся на лавке, освобождая место.

— Так не положено, барин, — осторожно заметила Дарья, — При прежнем хозяине прислуга в людской ела, а господа наверху.

— Прежний хозяин здесь больше не живёт, — ответил я, усаживаясь на лавку, — А нынешнему всё равно, где кашу есть, лишь бы горячая была.

Анна села рядом, прикрыв улыбку краем кружки. Марфа ещё постояла немного с подносом, потом махнула рукой и поставила его на стол.

— Ну, как скажете.

Каша оказалась отличной: густой, рассыпчатой, на топлёном масле, с поджаренным луком. Хлеб ещё не остыл, корка хрустела, а мякиш так и тянулся. Я съел полную миску, попросил добавки и поймал на себе довольный взгляд кухарки. Видно было, что для Марфы барин с хорошим аппетитом лучше всякой похвалы.

Насыщала меня такая еда по-прежнему лишь наполовину. Вчерашний глоток из бронзового фужера унял голод, и тот теперь дремал где-то в глубине.

— Из чего хлеб пекла, Марфа? — поинтересовался я, отламывая ещё кусок.

— Так в кладовой мешок муки нашёлся, ржаной. Начатый, правда, но мыши не добрались, крупы немного, гречка да пшено. Соль есть, хоть и сырая, слиплась вся, масло в леднике, кадушка почти полная, видать, разбойники до него не дошли или побрезговали, а вот мяса нет совсем, всё подъели, ироды. Солонину, окорока, даже сало, и то сожрали.

— А скотина?

— Какая там скотина, — вздохнула Марфа, — Свиней порезали, кур всех переловили. Корова одна стоит в хлеву, Пеструха, её доили, молоко им нужно было на опохмел.

— Значит, одна корова имеется, — подытожил я, — Уже что-то.

— Ещё козы две, — подал голос Егор, — За конюшней, в сенном сарае. Я их видел, а вообще, если молока да муки надо, вы скажите, я в деревню сгоняю.

— Не стоит. Разбойники и так людей обобрали по полной, им самим поди есть нечего.

— Да не, — криво улыбнулся парен, — Мы же не дураки, припрятали, так что с продуктами проблем не будет.

— Хорошо, но тогда скажешь, что барин нахлебничать не собирается. Я за всё расплачусь. Ах да, что в конюшне, Егор?

— Восемь лошадей, Ваше Благородие, — сразу же ответил он и начал загибать пальцы, — Серая в яблоках кобыла, это барская, ещё при прежнем хозяине была, Звёздочкой кличут. Два мерина вороных, рабочих. Гнедой жеребец, хороший, но злой, кусается болюче. Его разбойник один приволок, говорят, у купца отняли. Ещё три крестьянских лошадёнки, их бандиты по деревням уводили. И одна совсем старая кобыла, она тут давно, её ещё до меня в усадьбу купили.

— Крестьянских, говоришь, — задумался я, — Чьи, не