Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

— О том, что работы тут лет на пять.

— Если поторопиться, то можно управиться быстрее.

— Где бы ещё взять на это время и… толкового управляющего.

Я засмеялся, и мы свернули за угол дома, на западную сторону.

Здесь когда-то был сад. Об этом говорили ровные ряды яблонь и груш, теперь одичавших, с переплетёнными ветками, на которых кое-где ещё висели сморщенные, прихваченные морозом плоды. Между деревьями разросся сухой и колючий бурьян, тянущийся выше пояса. Ограда, отделявшая сад от парка, частично завалилась и сгнила.

— Похоже, сюда давно никто не заходил, — заметила Анна, переступая через упавшую жердь.

— Угу. Это же надо, насколько прежний хозяин всё запустил.

Пробираться пришлось осторожно. Репейник цеплялся за плащ, сухие стебли хрустели под ногами, и я мысленно пообещал себе, что весной сюда первым делом придут мужики с косами и топорами. Яблони были старые, но крепкие, и, если их обрезать, они ещё дадут урожай.

Сад тянулся шагов на двести, а потом упёрся в каменную стену, невысокую, примерно мне по грудь, сложенную из дикого камня. В стене имелась наглухо заржавевшая, кованая калитка с узором из виноградных листьев. Я толкнул створку, но она не поддалась. Только когда нажал сильнее, петли с противным скрежетом провернулись.

За калиткой открылась небольшая поляна, окружённая старыми елями, которые стояли так плотно, что даже ветер сюда почти не долетал, и тишина здесь была совсем другой, не такой, как в саду, густой, неподвижной.

На поляне располагалось небольшое кладбище, могил на двадцать, не больше. В центре стояла маленькая каменная часовня с позеленевшим медным крестом на куполе. Дверь в неё была закрыта, у порога лежал нанесённый ветром ворох рыжей хвои. Вокруг часовни, ровными рядами, тянулись могилы: одни под тяжёлыми гранитными плитами, другие под кованными крестами, третьи вовсе под простыми деревянными, почерневшими от времени и дождей.

Анна остановилась у калитки.

— Семейное, — тихо произнесла она.

— Похоже на то.

Я прошёл вперёд, по старой, едва различимой дорожке, засыпанной хвоей.

По привычке потянулся чутьём, проверяя, не притаилась ли здесь какая нежить. Профессиональная привычка, от которой я не смог бы избавиться, даже если бы захотел. Старые кладбища, особенно заброшенные, порой преподносили инквизиторам неприятные сюрпризы. Здесь часто обитали беспокойные покойники, неупокоенные души, а иной раз и что-то похуже.

На это погосте было чисто. Земля спала крепко и мирно, и под ней не шевелилось ничего, кроме корней и червей. Покойники лежали так, как и положено покойникам. Я выдохнул и только тогда понял, что всё это время держал руку у рукояти секиры.

— Всё в порядке? — спросила Анна, заметив моё движение.

— Да, спокойное место, можно не опасаться, что кто-нибудь из обитателей кладбища вылезет посреди ночи прогуляться.

— Утешил, — хмыкнула Ильина, но всё же подошла ближе.

Мы медленно пошли вдоль рядов, читая надписи.

На самой большой плите, у часовни, было высечено:

«Здесь покоится раб Божий Прохор Ильич Сабуров, отставной полковник, основатель сего имения. 1714–1789. Мир праху твоему». Рядом лежала его жена, Евдокия Андреевна, дальше шли их дети, внуки, правнуки.

Фамилия Сабуровых повторялась на камнях и крестах снова и снова.

— Сабуровы, — задумчиво произнесла Анна, — Я слышала эту фамилию, старый, но захудалый род. Последний из них, кажется, умер лет двенадцать назад, бездетным, передав имение то ли двоюродному племяннику, то ли ещё кому-то, но последний владелец пустился во все тяжкие, разорился и сгинул, а имение отошло в казну,

— А отец выкупил и передал мне.

— Чтобы было, куда тебя сослать, — с лёгкой усмешкой ответила Анна, но тут же посерьёзнела, — Прости, не смешно.

— Отчего же, вполне весело, — пожал я плечами, — Не самый плохой вариант, да и мне здесь нравится. Есть где развернуться.

Итак, за разговором мы подошли к дальнему краю кладбища, где у самых елей обнаружились совсем другие могилы, без камней и кованых крестов, под простыми деревянными голбцами с двускатными крышками.

Здесь лежали не господа, а их слуги: кормилица Арина, дворецкий Савелий Кузьмич, конюх Тимофей.

Кто-то из Сабуровых, видимо, считал, что преданных слуг стоит хоронить рядом с семьёй, а не на деревенском погосте. Мне это понравилось.

Последней в ряду стояла самая свежая из старых могил. Деревянный крест ещё не успел почернеть до конца, и надпись читалась хорошо: «Никанор Прохорович Сабуров, последний в роду. Господи, прими его с миром».

— Вот и всё, — тихо сказала Анна? — Был род, и нет его.

Я постоял над последней могилой, глядя на крест, испытывая странное чувство. Этих людей я не знал и никогда бы не узнал, но теперь их земля стала моей, их дом стал моим, и почему-то казалось, что вместе с усадьбой мне досталась и ответственность за угасший род. Да, возродить я никого не смогу, но сохранить память о Сабуровых и вернуть былое величие их усадьбе, мне вполне по силам.

— Часовню надо будет поправить, — произнёс, покачав головой, — Траву выкосить, ограду починить.

— Ты серьёзно? — Анна посмотрела на меня с любопытством.

— Вполне, не люблю, когда мёртвых забывают. Они этого не заслужили, во всяком случае, большинство.

Ильина ничего не сказала, но взгляд у неё потеплел.

Я подошёл к часовне и потянул на себя дверь, которая подалась со скрипом. Внутри оказалось темно и пахло сыростью, старым воском и пылью. На маленьком алтаре стоял потемневший образ, а перед ним висела давно погасшая и пустая лампада.

— Здесь и похороним Семёна Петровича, — решил я, выходя обратно на свет, — Вон там, рядом со слугами Сабуровых. Он ведь тоже служил этому дому, хоть и недолго.

— Пожалуй, так будет правильно, — кивнула Анна.

Мы вернулись в сад, и я ещё раз оглянулся на поляну с часовней.

— Да, так будет правильно.

Федота я нашёл у ворот. Плотник уже успел вытащить упавшую створку из канавы и теперь, кряхтя, осматривал вывороченные петли.

— Федот, оставь пока ворота, есть дело поважнее.

— Слушаю, барин.

— Надо найти тело управляющего, Семёна Петровича. Игнат объяснил, где его бросили. Похороним на старом кладбище, за садом.

Федот выпрямился, вытер руки о штаны и помрачнел.

— Ясно, гроб нужен.

— Сумеешь?

— Сумею, доски есть, сухие, сосновые. Часа за два сколочу, если Егор поможет, только сперва бы покойника привезти, мерку снять.

— Тогда запрягай телегу, возьми мешковину, рогожи побольше, лопату, да Егора позови.