Святейший Кровопийца. Том 3 - Демьян Копьёв

Плотник кивнул и ушёл к конюшне. Через четверть часа из ворот выкатилась телега, запряжённая одним из вороных меринов. Егор сидел на козлах, Федот рядом, а в кузове лежали лопата, вилы и свёрнутые рогожи. Я поехал верхом на Красотке. Кобыла, кажется, была рада наконец-то выбраться из конюшни, подальше от Звёздочки, и шла бодро, задрав голову.

Анна осталась в доме.

— Я лучше здесь останусь, — произнесла она, когда я предложил ей поехать, — Поищу какие-нибудь документы, может, найду что полезное, да и, признаться, на покойника, неделю провисевшего на суку, смотреть не хочется.

— Разумно.

— Я, вообще, разумная женщина, — сообщила Ильина с самым серьёзным видом, — Просто ты этого не замечаешь.

— Замечаю.

— Правда, и что именно ты замечаешь?

— Расскажу, когда вернусь, — пообещал я, разворачивая Красотку.

Анна засмеялась мне вслед.

Игнат описал место подробно. Ехать надо было по дороге на мельницу, мимо берёзовой рощи, где мы с Анной прятались позапрошлой ночью, потом свернуть к старому межевому камню. Там, у дороги, рос кривой дуб, на котором бандиты и вздёрнули управляющего, а тело, когда сняли, бросили в овраг неподалёку.

Усмехнулся, вспомнив, что Гордей хвалился будто вздёрнул Семёна прямо во дворе. Соврал. Видимо не хотелось бандитам смотреть на раздутый, воняющий труп.

Серый, поросший лишайником межевой валун, на боку которого кто-то давно выбил полустёртые буквы и цифры, обозначавшие границу владений, нашёлся быстро. Дуб, с толстыми, низко растущими ветвями, стоял шагах в пятидесяти, на пригорке. На одной из них до сих пор висел размочаленный и потемневший обрывок верёвки,

Я подъехал ближе и остановил Красотку под самым суком.

Верёвка оказалась пеньковой, толстой, такими привязывают лошадей. Её перерезали ножом, когда снимали тело, и обрывок покачивался на ветру, медленно поворачиваясь то в одну сторону, то в другую.

Я почувствовал, как во мне поднимается глухая злость, и поспешно отвёл взгляд. Злиться было уже не на кого, все, кто это сделал, вчера сгорели на погребальном костре.

Я привстал в стременах, дотянулся до ветки, и одним движением сорвав обрывок верёвки, бросил на землю, в пожелтевшую листву. Не хотелось, чтобы эта дрянь болталась тут и дальше, напоминая проезжим о том, что здесь случилось.

— Барин, — позвал Федот с телеги, — Овраг там, за кустами. Чуете?

Сладковатый, тяжёлый запах, который ни с чем не спутаешь, я почуял ещё с дороги. Обычный человек его почувствовал бы за десяток шагов, а мне он ударил в нос ещё до того, как мы достигли межевого камня.

— Оставайтесь у телеги, я посмотрю.

— Да мы что, неженки какие? — обиделся Егор, но слез с козел не слишком торопливо.

Овраг оказался неглубоким, заросшим по склонам ивняком и бузиной. На дне журчал ручей, почти скрытый наледью. Я спустился по склону, придерживаясь за ветки, и почти сразу увидел его.

Семён Петрович лежал лицом вниз, наполовину в воде, наполовину на камнях. Одежда на нём оказалась городская, добротная: тёмный сюртук, жилет, суконные брюки. Сапог не было, сняли, видимо. Руки были связаны за спиной, той же пеньковой верёвкой. Тело тронуло тлением, и звери успели поживиться, но немного. Морозы последних дней сделали своё дело, и сохранился он лучше, чем можно было ожидать.

Я присел рядом на корточки. На моём веку покойников было так много, что вид их давно перестал меня трогать, но что-то в этом человеке, заставило меня на мгновение замереть.

Он приехал сюда пару месяцев назад, по поручению графа Бестужева. Приехал на пустое место, без охраны, без людей, и начал наводить порядок, а потом пришли бандиты, и он не захотел им подчиниться. Гордей сказал, что управляющий был слишком дерзок и не захотел подчиняться бандитам. Один, без оружия, против восемнадцати пьяных головорезов.

Смелый был человек или очень упрямый.

Я осторожно перевернул тело.

Лицо было обезображено, но я разглядел, что Семён Петрович оказался немолод, лет пятидесяти, с короткой седеющей бородкой и залысинами. На носу ещё держались очки в тонкой железной оправе, одно стекло треснуло. На шее, на тесёмке, висел простой, медный нательный крест. Разбойники его не тронули, потому что он не представлял ценности.

— Федот! — позвал я, — Неси рогожу.

Мужики спустились вместе. Егор, увидев покойника, побледнел и отвернулся, зажав нос рукавом. Федот только перекрестился, губы его беззвучно зашевелились.

— Помоги-ка.

Мы расстелили рогожу рядом с телом? b осторожно переложив на неё Семёна Петровича, завернули и обвязали бечёвкой. Егор, справившись с собой, ухватился за край и помог поднять.

Выбраться из оврага с грузом оказалось непросто. Склон был скользкий, ветки цеплялись за одежду, и пару раз Егор едва не сорвался вниз. Я мог бы вынести тело один, вампирская сила позволяла, но решил не делать этого на глазах у людей, поэтому только командовал слугами, как и положено барину.

Наконец мы водрузили покойника на телегу.

— Знал его? — спросил я у плотника, когда мы тронулись обратно.

— Видал пару раз, — неторопливо ответил Федот, не поворачивая головы, — Он к нам в Огнёвку приезжал, со старостой говорил. Счёт вёл всему: сколько дворов, сколько душ, у кого какая скотина. Бабы поначалу шарахались, думали, подати пересчитывать будет, а он заметив, что у вдовы Ефросиньи крыша совсем прохудилась, велел её перекрыть, а материал кровлю из господского амбара бесплатно выдал, после этого его зауважали.

— Хороший был человек и честный.

— Ага, — согласился Федот, — Только такие долго не живут. Вы вот тоже хороший… — горестно вздохнул мужик и понурился.

— Ээ-э, Федя, ты меня раньше времени не хорони. Я планирую жить долго и счастливо.

Обратно ехали медленно, телега подпрыгивала на ухабах, Красотка шла рядом, то и дело косясь на завёрнутый в рогожу груз, недовольно прядя ушами.

Лошади не любят запах смерти, я её понимал.

Когда показалась усадьба, Егор вдруг произнёс, не оборачиваясь:

— Барин, а можно я спрошу?

— Спрашивай.

— Вы правда всех их сами положили, всех восемнадцать?

— Не всех, нескольких госпожа Ильина.

— Всё равно, это было… — парень покачал головой, — Вы наш спаситель, за это вам низкий поклон, — Егор попытался поклониться, но чуть не свалился с козел, — А мы в подвале сидели и думали, что вас уже того…

Федот рядом хмыкнул и ткнул его локтем в бок, чтоб не болтал лишнего.

Во дворе нас уже ждали. Дарья стояла на крыльце,