"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
«Кобель кривоносый! Наверно, поначалу сам бегал, Марьюшкой называл, леденцами угощал, а свое получил, неохота жениться…»
Остаток ночи беспокойно спала. Разбойники снились, бродячие лесные огни и хохочущие толстые русалки. А под утро привиделся седой, белобородый старик. Хочу его обнять и назвать дедулей, а он скалкой фарфоровые тарелки бьет. Что за чепуха...
Встала я на рассвете с тяжелой головой, наскоро собралась в дорогу, пока Лизавета Михайловна еще почивала. Тимофей встретил хмурый, щеки черной щетиной обросли, глаза красные, видать, тоже не удалось выспаться. А на днище брички лежат четыре березовых колышка толщиной больше моей руки, наискось обточены и заострены.
— Это зачем? – спрашиваю.
Тимофей закрепил мой саквояж веревками, хмыкнул спесиво:
— А на свадьбе завсегда драка бывает. Вот мы заболотских дубьем, как налезут…
— Ври больше! – гаркнул Архип и начал мне объяснять.
— Путь неблизкий, Алена Дмитриевна. Ежели колеса в грязи увязнут, подкладки нужны.
Я только головой покачала, думаю, Архип меня успокоить хочет, а на самом деле всякое может случиться на лесной дороге и в чужой деревне.
Глава 19. Заболотские нравы
Небо в тучах, солнышко проглянет и спрячется, птиц мало слыхать в березняке или я задремать успела. Вроде бы Москва не так далеко, а сторонка глухая, леса еще крепкие сохранились. Не слышно в них топора.
Часть пути миновали без происшествий, дорога казалась ровной, лошади бойко шли, а потом колея углубилась в грунт, по сторонам чаще замаячили рослые ели и матерые сосны.
Заслышав нашу повозку, в черном ольшанике хором затрещали сороки. Архип отложил свою трубочку, туго-натуго затянул мешочек с махоркой и настороженно поглядывал вперед. Первым заметил на дороге худенькую детскую фигурку, выпростал из ворота рубахи нательный крест и значительно шепнул мне:
— Вы, барыня, обождите расспрашивать, наперед я молитвенное слово скажу. Вдруг нас леший мутит. Откуда бы тут взяться дитю?
— Бросьте вы свои суеверия, - отмахнулась я и даже привстала с сидения, чтобы лучше рассмотреть девочку с котомкой.
Но маленькая странница вдруг кинулась за деревья, оставив на дороге синюю ленточку, выпавшую из косы. Конечно, боязно в лесу одной. Правильно делает, что прячется. Несмотря на протесты Архипа, я велела бричку остановить и сошла на землю.
— Девочка-а, ты бантик потеряла! Выйди ко мне, пряником угощу. Подвести можем, куда ты идешь?
— К Медвежьему логу, - прошуршало из кустов.
Архип самодовольно уперся руками в бока. «А что я говорил про нечистую силу?!»
— Меня тятенька посылал рябчиков снести на базар, - продолжила девочка.
— Так ты Фомы Нелюдима дочка? – догадался Тимофей. – Не боись, выходи, барыня добрая, гостинца получишь.
Надо было видеть, с каким разочарованием взялся Архип обратно за свой кисет. Так хотелось лешачиху повстречать, а это оказалась лесникова девчонка.
— Как тебя звать, милая? – крикнула я.
— Ульяна, - из-за осинового ствола показался край застиранного сарафанчика и блестящие карие глазенки.
Скоро девочка вышла к нам и даже согласилась немного проехать на бричке. Рассказала, что матушка второй день разродиться не может, а тятенька пошел в Заболотье за повитухой.
Я насовала Ульяне в котомку разной стряпни из наших припасов, заново переплела косу и похвалила сережки с красными камешками.
Девочка закраснелась от смущения, потеребила мочки маленьких аккуратных ушек.
— Дядя Илья подарил на Пасху.
— Зарубин-то у вас часто бывает? – спросил Тимофей.
— Поехал торфа проверять, на обратном пути обещался к нам.
«Тесен мир, вот и Зарубин где-то поблизости бродит», - легко подумала я.
— Ульяна, раскрой ладошку… вот тебе денежка, мама братика или сестричку родит, купите молочка в деревне.
— А мы держим в логу козу, - горделиво сообщила Ульяна.
— Все равно пригодится. На тряпочки и на хлеб.
Дальше дорога пошла труднее, но веселее. Я взялась подтрунивать над опасениями Архипа по поводу лесных духов, но старый солдат и не думал тушеваться. С большой серьезностью поведал историю, "которую слышал еще от своего деда, а тот врать не стал бы ни за что, потому как был великой честности человек".
— Ехали они с бабкой Степанидой на мельницу, а в лесу им попался ягненочек махонький. Ножки слабые, сам от страху дрожмя дрожит. Ну, дед его скорей на телегу, укрыл мешком. В хозяйстве прибавка! Недолго так проехали, стала лошадь идти тяжело да всхрапывать, будто волокет бревна. Оглянулись - свят, свят, свят - тащатся по земле здоровущие копыта, а из мешка торчит рогатая башка.
— Какой кошмар... - протянула я. - А дальше-то... дальше что?
Архип подмигнул лукаво, щипнул правый ус.
— Дед-то мой не дурак, живо спихнул нечистую силу с телеги да погнал лошадь. А бабка возьми да оглянись. Посредь дороги волосатый мужик стоит, хлещет в ладоши и смеется. Вона как чудилось в прежние времена!
— Да-а... не то что теперь, - с сожалением вздохнула я.
Тимофей шею свернул, оборачиваясь ко мне. Может, хотел разгадать, испугали меня страшные рассказы или я над ними смеюсь. Странно смотрел, раздумчиво, исподлобья, губы покусывал и носом своим кривым шмыгал.
Даже Архип ему замечание сделал.
— За дорогой следи, возница!
Следующие часы пошли скучно и тряско, дорога сузилась, лес потемнел, затих, как перед грозой. У самой деревни протекал ручей, который Тимофей назвал Зябловым. Мы спешились, напоили уставших лошадей и сами умылись. Заскрипели колеса, подъехали на телеге заболотские мужики, начали расспрос.
— Кто такие будете?