"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Тимофей начал объяснять, как вдруг раздался громкий возглас:

— Да неуж-то московская барыня! Алена Димитровна – вы ли?

Пришлось и мне с некоторым смущением узнать Захара, который вместе с Васей занимался ремонтом печей в доме. Одет нарядно, только зачем длинное белое полотенце повязал крест-накрест на грудь? Может, как-то связано с предстоящей свадьбой.

— Какими же судьбами в наши края, Алена Димитровна?

Вокруг запавших глаз собрались лукавые морщинки, в голосе почудилась насмешка. Еще сочинит, что я по Васину душу прикатила в такую даль… У меня теперь совсем другой интерес.

— Наслышана я о здешнем старце Егории, повидать хочу.

— Вам бы погодить маленько, - степенно сказал Захар, и мужики хором заржали. – Занят он.

Я уж не знала, что думать, и так дорога умучила, еще местные загадками говорят. Тимофей тоже взял мою сторону, хватит, мол, зря трепаться, спешим.

— Так и нам недосуг, - заявил Захар. – Меня дружкой выбрали Кудряшову на свадьбу, едем за пивом. А к Егорию все же обождите чуток, он сейчас Ерему правит.

— Каково такого Ерему? – набычился Тимофей.

Мужики снова в гогот и начали рассказывать, что местный прощелыга Еремей стащил у богатого мужика меру сухого гороха, запарил в чугуне и с голодухи сожрал все в один присест. После у него крепко схватило живот, на карачках дотащился до лекаря и взалкал о помощи.

— Егорий полдня ему скалкой брюхо мнет, ну, таперича небось полегчало.

Мы с Архипом переглянулись. И смех и грех. Но я порадовалась, что вероятный мой дед еще полон сил для того, чтобы народ спасать, значит, не слишком голодает.

— Где же его жилище? – спрашиваю.

— А вона у леса крайняя избушка Матрены Егоровны. Туда и езжайте, - показали мужики, посматривая на меня с возросшим любопытством.

— Добро повидаться, барыня, - многозначительно сказал Захар на прощанье, и я тяжело вздохнула, не скрывая досады.

Конечно, он знает мое расположение к Васе и теперь смакует в мыслях причину приезда. Лишь бы по селу не болтал.

Тимофей медленно повел лошадей в сторону указанной избы, а я закуталась в шаль и все наблюдала искоса, как мужики, окружив печника Захара, что-то бурно принялись обсуждать, оглядываясь в нашу сторону. Ну, точно мне кости перемывают!

— Тимофей… слышишь? - я засеменила с ним рядом, примеряясь к широкому шагу.

— А? Чего? – встрепенулся он.

Тоже устал в дороге, а впереди мальчишник, гулянки-танцульки, присмотр за отцовой бричкой.

— Что делает дружка на свадьбе, Тимофей?

— Обычай блюдет. Веселье держит и от порчи молодых бережет.

— От порчи? – удивилась я. – Как это?

Тут Архип не смог промолчать, тема больно интересная.

— Деревенских колдунов хлебом не корми, дай напакостить молодым. То на дорогу плюнут – лошади встанут и хоть кнутами их бей, ни шагу вперед. А в другой раз наведут туману, вся свадьба ослепнет, тут надо особое слово знать, хорошо, если дружка и сам не промах.

Тимофей согласно кивал, полностью разделяя взгляды старого собеседника. Мне оставалось с тоской глядеть на покосившуюся избенку впереди.

«Значит, Захар на свадьбе у Васи за шафера или тамаду. Понятно! Лишь бы дедуля разум сохранил от своих многочисленных приключений. Досталось бедняге…»

На лавке у плетня, схватившись за бок, сидел плюгавый мужичонка в дырявой рубахе без пояса. На ногах грязные обмотки, рыжие волосенки торчком. Стонет по-бабьи, клонится на сторону. Нас завидел, вовсе скукожился и вприсядку потрусил вдоль плетня к лесу.

— Горох доедать пошел! – съязвил Архип, а Тимофей потер кривой нос и басовито добавил:

— Или садить на все полюшко…

И давай они смеяться вдвоем, а мне не до шуточек, я бегом во двор, чуть на гусенка не наступила, забрызгала в луже подол, немного отдышалась у порога и несмело стукнула в двери. Отворила мне женщина в подоткнутом сарафане. На вид лет пятьдесят или больше.

— Вы к отцу? Траву полет на огороде.

«Отцу?» - растерялась я, но мало ли какая у деда сейчас легенда.

— Можно у вас воды попросить? Самовар у нас свой и баранки есть, чай заварим, нам бы с дороги отдохнуть немножко.

Женщина сначала нахмурилась в задумчивости, потом посмотрела на Архипа за моей спиной и шире открыла дверь.

— Милости просим, как раз каша в печи упрела и хлеб с утречка готов. Заходите в избу. А звать меня Матреной Егоровной.

Я наскоро поблагодарила хозяйку и побежала к калитке, где переминался с ноги на ногу Тимофей, от скуки жевал во рту кончик соломинки.

— Может, и вы с нами отобедать?

— Благодарствуйте за заботу, только меня накормят у жениха. А еще надо за выезд с Арины Федоровны получить плату. Так что прощайте до вечера, барыня! Обратно со мной али как?

Тимофей облокотился на хлипкий плетень и смотрел в упор без улыбки. А я уже предвкушала, как дедуля обрадуется встрече и заплачет, когда про бабу Шуру скажу…

— Вечером и решим! Вы только без меня не уезжайте? Ладно? А то вдруг со свадьбой забудете.

Тимофей почесал затылок, сдвинул картуз на лоб, хищно сузил совиные очи, выплюнул измочаленную соломинку.

— Как можно забыть? Вы ж со мной еще целиком не рассчитались, Алена Дмитриевна.

— Помню, помню! Деньги при мне. Все будет честно, только не подведите.

От волнения я несколько фамильярно похлопала его по плечу, подхватила платье и побежала мимо лужи, где плескались гусята. Папаша их сердито заскрипел вслед, вытянул шею, норовя ущипнуть за икры,