"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
По улочкам Зарайска ехали медленно, я насчитала не менее десятка каменных домов, но в основном городок был деревянный, одноэтажный. Улицы вовсе не мощеные, пыльные, по краям заросли крапивой и одуванчиком, лопухами и настырным пыреем, который активно поедался местной живностью.
В первый раз дорогу пересекла девочка с козой, второй раз старушка с руганью гнала вислоухую свинью, а уже вблизи речки мы остановились пропустить многочисленный утиный выводок. Как будто в большую деревню попали, ей-Богу...
Архипа оставили вместе с возницей отдыхать под навесом маленького трактира на берегу, а сами отправились на прогулку вдоль реки.
Как же было приятно идти по старым доскам весьма протяженной набережной, оглядывая крепостные стены и башни Кремля! Живая история перед тобой, камни помнят нашествия степняков и доблесть героических защитников поселения.
Я взяла Зарубина под руку и поделилась яркими впечатлениями. Потихоньку начала расспрашивать про его московскую юность.
— Скучно вам будет слушать, Алена Дмитриевна, - рокотал он, посмеиваясь.
— Напротив, мне все про вас интересно знать, - искренне отвечала я.
— Это отчего же?
— Вы мне нравитесь, Илья. Спокойно с вами. Надежно. Но и расслабляться нельзя, интригуете постоянно, держите в тонусе.
— Вот так определили! – наигранно удивился он, но я уже по голосу поняла, что польщен.
Видимо, прогулка по набережной разбудила в нем давнишние воспоминания, когда сам служил учеником в лавке, был мальчиком на побегушках: подай, принеси, отмой, прибери.
Я уже знала, что Илья быстро вник в расчеты, заслужил хозяйское доверие, стал ездить к поставщикам и заказчикам, завел нужные знакомства, а после вдруг раздобыл денег на свою лавку, прикупил сараи в Замоскворечье, обустроил склады и пошла торговля с размахом.
Но сейчас Зарубин рассказывал о нехитрых детских развлечениях в Москве.
— Нравилось мне с пацанами лазить на колокольню Ивана Великого. Нас туда звонари пускали за пятачок. Также часто бегали мы к Арсеналу, глазели на пушки, отбитые у французов в 1812 году. Казалось, стволы еще горячи от выстрелов и пахнут порохом. А сколько соблазнов у Москвы-реки ожидало!
Торговцы ходили со сладостями – орехи, пряники, леденцы на палочках, всякие конфеты, - во рту слюна пересыхала, а в карманах-то пусто. Офени воздушные шары продавали и бабки для игры… Сбитень по копейке за стакан - на меду, с имбирем и шалфеем – ух, как же грел зимой!
— Расскажите еще, - просила я.
— Да чем вас приятным занять… - прищурился он, - Как на грех одни проказы в памяти встали. Я же в мастеровой среде рос, много злых забав и споров нагляделся.
— Прямо злых? - недоверчиво уточнила я.
— А что? Старшие подмастерья по десять – пятнадцать часов в работе, вечно голодные парни, спину разогнуть некогда, если спешный заказ, а в животе театральное представление – танцы и хоры… Вот и спорят, кто больше блинов съест при случае. До сорока семи штук хвастали, а кто не осилит – рубль плати!
— И выигрывали? – ужаснулась я.
— Случалось. Вперемешку с квасом, конечно, не в сухую, давились, а уминали. Другое дело, когда спорили вслепую.
— Это как?
— Обычно новичков так дурили. Предлагали купить булочку за пару копеек, но с условием, что к ней добавка идет на грошик, которую тоже надобно съесть прилюдно. Заранее уговор, что добавка съедобная и не крысиный яд. Откажешься – проиграл, плати.
— Ой! И что за добавка?
Зарубин вздохнул и нахмурился, я даже заподозрила, что товарищи выделывали с ним подобную шутку, принимая в коллектив.
— А соли покупали на грош больше фунта. При мне только один молодчик пытался осилить, но скоро кровь из десен выступила, запросил воды и поперхнулся… Так и отдал деньги.
— Дорого булочка обошлась, - пожалела я.
— Не то слово, Аленушка!
Еще вспоминал Зарубин, как любил разглядывать лубочные картинки у Владимирских ворот на Никольской улице.
— Читать меня мать учила по часослову, до сих пор дословно помню "Житие Серафима Саровского и Сергея Радонежского". Но больше увлек "Сказ о том, как солдат спас Петра Первого от смерти у разбойников". Есть за мной грешок, однажды стянул книжицу у старика-букиниста, ночью прочитал при лампадке, таясь от хозяина – думал, веселье, кораблики, города, а там наставления молодым – не лги, не воруй, учись и весь мир откроешь. Это я хорошо запомнил.
И как Пасха явилась, совесть взыграла во мне, снес мятую книжицу в знакомый ряд, а старика того уж нету. Долго ходил-искал, так и не смог вернуть. М-да… совсем вы заскучали от моих рассказов. Теперь ваш черед.
Зарубин кашлянул, будто прочищая горло, я подняла к нему голову и коротко сообщила, что взяла в дом сироту Данилку.
— Учитель к нему будет ходить, а выйдет из мальчика толк, дальше в гимназию отправлю. Боюсь загадывать далеко. Кто знает, как жизнь повернется.
— Ваша правда, все под Богом ходим, - согласился Зарубин с грустной усмешкой. – Однако же сегодняшний вечер должен пройти отменно. Верите мне, Алена Дмитриевна?
— С большим желанием, Илья Гордеевич!
Он вытащил из кармана часы, утер лоб платком, озабоченно сдвинул брови.
— Опаздываем чутка. Надо ускорить шаг.
— Разве вы куда-то спешите? – удивилась я.
— У меня встреча назначена в ресторане. Приятель мой, у которого здесь остановился, должен одного купчика привесть. Вологодским маслом торгует. Хочу знакомство свести.
— А я вашей беседе не помешаю? – сухо спросила.