"Фантастика 2026-218". Компиляция. Книги 1-29 - Василий Груздев

Старуха цепко держала меня за рукав высохшей после стирки и почти чистой рубахи.

— Не спеши убегать, ничего плохого тебе не сделаю, — прокаркала на ухо костлявая, — давай с тобой договор заключим. Ты мне рассказываешь, где нашёл эту котомку, я же объясняю всё, что касается твоей находки. И подтверждаю перед богами, что на твоё имущество я не претендую.

О как, даже богов приплела.

— Хорошо, — киваю я.

Она неохотно выпускает из своих пальцев плотную ткань моей рубахи. Да и не собирался я убегать. Хотя, конечно, меня удивила её реакция на эту волшебную тряпку, стоило её только показать, ведь я ее даже не открывал.

Старуха, конечно, колоритная — сгорбленная, нос крючком, седой неопрятный волос на голове, причёски, как таковой, нет, платком всё примято. Передние зубы, что характерно, все целы. Небывалые дела в таком возрасте. Глаза небесно-голубые. Морщинки и ямочки на щёчках. Не разбираюсь в женской красоте, но видно, когда она была молодая, то была просто прекрасна.

— Дай, я на неё гляну, — показывает она скрюченным пальцем на котомку, перекинутую у меня через плечо.

Ремень я укоротил, просто узел завязал на нужном месте, а всё лишнее даже срезать не стал, и так убого выглядит, зато никто ее позарится. Как оказалось, я очень ошибался, старуха явно бы не отказалась от такого приобретения.

Я, молча, скинул через голову ремень и протянул, выглядевшую пустой, сумку старухе.

— Интересно, — разочаровано протянула старушенция. Она копалась в сумке, причём, того комка травы не было в ней и в помине, — неужели ошиблась? — бормотала она себе под нос, — но это явно её сумка…

Услышал я её шепот.

— Чья? — непроизвольно вырвалось у меня.

Она перевела на меня взгляд своих, таких, ещё совсем молодых глаз. Полный диссонанс её глаз и этого старушечьего сморщенного лица.

— Подруги, — вздохнула травница. — Тебя как зовут, малыш?

— Нов, — представился я.

— Нов, — прошамкала старуха, — меня зови баба Кови. Меня все так зовут, — закряхтела старая карга, — а теперь, про подругу. Мия… орчанка… рабыня. Была рабыней, потом вольную получила. Как раз собиралась в родные места податься, но пираты на город напали. Это тёмная история, её тут местные ловили, но она пропала, никто так её и не нашёл, а вот эту сумку я ни с чем спутать не могу. Но не простая эта сумка.

Потом резко прервалась и уставилась на меня, не мигая.

— Постой, а почему ты именно к травницам пошёл? Это мне повезло, да и тебе, что на меня нарвался, в итоге. Остальные две молодых клюшки всё равно ничего не знают. Ты выложил из сумки всё? Смог открыть?

И что отвечать? С другой стороны, трава мне не нужна, и если это правда, то что она мне тут рассказывает…

— Я открыл, ведь вы тоже открыли, — киваю я, на шарящую в пустой сумке руке старухи.

Она только вздыхает в ответ.

Я, молча, забираю сумку и после небольшого раздумья, а надо ли… открываю сумку уже сам.

И тут вздох восхищения.

Бабка едва не плачет, и руки у неё трясутся.

— Ты позволишь? — спрашивает она меня, а у самой в глазах такая надежда…

Только вот вопрос — на что?

Я протягиваю ей сумку. Она осторожно, словно великую драгоценность, берёт её в руки и, оглянувшись вокруг, словно собралась что-то ценное прятать, начала выкладывать перед собой на стол пучки свежей зелени.

По её лицу можно было понять, что она находится в великом возбуждении и волнении. Как бы «кондратий» не хватил бабулю, оно мне надо?

Но, вроде, как бы, обошлось. А гора травы прямо передо мной росла, как снежный ком.

— Во-от! — прошептала старушенция. Глаза её сверкали торжеством.

Три пучка какой-то травы с листьями фиолетового оттенка она отложила в сторону.

Я же в пальцах зажал перстенёк и показывал ей. Её взгляд зацепился за него и брови взметнулись вверх.

— Ну-ка, дай сюда, гляну, — буквально приказала она.

Чего уже прятаться то?

Повертела его в руках, примерять не стала.

— Знакомый красавец, — кивнула она, — правда, в последний раз, когда я его видела, он был раз в пять больше. Ведь так? У тебя на среднем пальце правой руки он уменьшился резко в разы? — спросила она требовательно.

Я молча кивнул, а что оставалось?

Она внимательно прошлась по мне, неожиданно, слишком цепким взглядом.

— Странно всё это! — произнесла она в итоге. — Магии я в тебе не чувствую, от слова «совсем». Если хочешь знать, что сумка, что перстенёк твой, вещи очень непростые. Но, увы, для большинства, абсолютно бесполезные.

Я удивлённо смотрю на неё.

— Да-да, даже для меня, — смеётся она. — Сам видел, как я рукой в пустой котомке шарила. Удивлён? Так вот, что я тебе скажу. В тебе сильна кровь орков. Ты простой оркский ублюдок. Увы, эти клыкастые твари любят насиловать женщин, людских самок в своих набегах, и в рабыни самых красивых и выносливых забирают. А это, — она кидает на столешницу стола сумку и перстенёк, — грубая подделка артефактов, поистине великих эльфийских мастеров. Гоблинская работа, но, как видишь, в чём-то они даже аналоги превзошли. Сумка — это пространственный карман, но в твоём случае, заточенная только на травников. Положи туда камень или этот перстень, и ты его прощупаешь в сумке, и его не скрыть, как и веса от него.

Я же про себя вспомнил, как я удивился, когда в сумке смог прощупать перстенёк, когда шёл на рынок.

— Но и это ещё не всё. Эта сумка и колечко заточены только под орков, ну, может быть, ещё гоблинов, в чём я сильно сомневаюсь. Гоблины для орков — те же рабы. Потому и говорю, что в тебе очень много орочьей крови, хотя, что удивительно, на твоей физиономии этот факт никак не отразился. Полукровка, точно, вот только почему ты не несёшь в своём лице родства с этими серо-зелёными тварями? И цвет лица и кожи рук у тебя вполне человеческие. Ещё может быть, что ты сильный маг. Это тоже могло бы объяснить факт того, что ты смог приручить и сумку, и поисковик. Перстень предназначен для поиска чего угодно, если это «что угодно» зажать в руке, на палец которого надето кольцо, например, если серебряная монета, то ты сможешь искать серебро, если оно будет рядом. Не скажу, на какое расстояние работает именно этот артефакт, всё индивидуально, но принцип понятен?

Я киваю в ответ. С ума сойти, я