Шёпот - Анастасия Пименова

Ник отодвигает локоть в сторону, и я касаюсь его, ощущая, как мурашки пробегаются по телу.

Мы входим в лабиринт. Густая зелень словно обволакивает нас с ног до головы, заглушая звуки мира вокруг. Кажется, что мы даже попадаем в другой мир.

— Почему Левант задал тот вопрос? Про то, откуда мы с тобой знаем друг друга.

Ник задерживается взглядом, который уже мне не нравится, пальцами руки, что касаюсь его, ощущаю, как мышцы парня напрягаются.

— Ищет слабые места.

— Чьи?

— Отца. Мои.

— Потому что вы ему не нравитесь, — догадываюсь я, за что получаю короткий кивок. — Неприятный… тип.

Теперь я слышу усмешку.

— Полностью согласен.

Мы идем минут пять, когда наконец выходим к лавке, посреди одних цветов, которые сейчас уже все распустились, поэтому пышут яркими красками, наполняя воздух сладковатым ароматом.

— Ух ты!

— Как ты любишь. Цветы все на месте. Не сорванные.

Я опускаю руку и смотрю на него с улыбкой, когда в груди появляется знакомое тепло, словно там тоже распускается цветок.

Подхожу к одним и наклоняюсь, чтобы вдохнуть аромат. Просто нереально!

— В бункере мне этого не хватало, — признаюсь я. — Каждый день там был тяжелым. Воздух, темнота, неизвестность, всё это угнетало. — Выпрямляюсь и оборачиваюсь. — А у тебя, Ник? Как было у тебя? Наверняка, ты особо не ощутил разницу.

Замечаю, как парень делает несколько шагов, сокращая между нами дистанцию.

Его пальцы касаются моих волос, заправляют прядь за ухо, когда я смотрю ему в глаза. Взгляд Ника становится ещё более сосредоточенным, и я чувствую, как сердце начинает биться чаще.

— Я ощутил разницу, — тихим голосом, от которого у меня внутри всё переворачивается, говорит он. — Я слишком сильно ощутил разницу, поверь, Шоу. Ведь я не знал, что с тобой. В Норт-Лэнде ты была рядом, даже когда я был в больнице два года, я всё равно знал, где ты и что с тобой. Я знал. А эти два года… неизвестность. Лишь гребаная неизвестность.

Моё дыхание становится тяжелее, в то время как рука Ника касается моей талии и прижимает к своему телу, когда тепло его прикосновения окутывает меня.

Он говорит тоже, что и я думала когда-то.

— Ты сказал… что пока был в больнице, то знал всё обо мне. Как? Ты… следил?

Не знаю по какой причине, но я заостряю на этом внимание, когда Ник склоняет голову, замирает и вдыхает воздух рядом с моей шеей так, словно он в этом нуждается.

— Да, — шёпот.

Наверное, это слово, это признание должно испугать меня. Однако этого не происходит, наоборот… я испытываю внутреннюю дрожь, прикрываю глаза, чтобы хоть как-то с ней справиться. В этот самый момент Ник проводит кончиком языка по краю моего уха, мягко прикусывает мочку зубами.

Холодок пробегает по коже, а дыхание становится тяжелее.

Мне это нравится больше, чем следовало бы.

— Не боишься? — снова лишь шёпот.

Я открываю веки и смотрю прямо в его потемневшие глаза.

— А должна?

Взгляд Ника скользит по моему лицу. Ощущаю, как вздымается его грудь от прерывистого дыхания, а губы изгибаются в мягкой, едва заметной улыбке.

— Ты никогда не должна бояться меня. Только не меня, Шоу.

Мягкое прикосновение губ куда-то в район шеи, после… плавное движение вверх. И ещё выше. Ник целует меня сначала в подбородок, следом в уголок губ. И вот, когда наши губы снова соприкасаются, то я теряюсь. Не только в нем, но и во всех ощущениях, что переполняют меня.

Я скольжу пальцами по его груди, поднимаюсь выше, касаюсь плеч и выше, к волосам. Не перестану их трогать.

Наши языки сплетаются между собой, исследуя друг друга, и мой тихий стон теряется в шумном дыхании.

В следующий момент руки Ника перемещаются мне на бедра, и я запрыгиваю, обхватывая его ногами и чувствуя возбуждение, пульсирующее в каждом нерве.

Очередной тихий стон вырывается из меня, когда пальцы Ника чуть сильнее сжимают меня.

Я теснее прижимаюсь к нему, прикусываю нижнюю губу и следом провожу по ней языком, играя с ним. Отстраняюсь и заглядываю в глаза парня.

— Мне не хватало этого, — тихо признаюсь я. — Не хватало тебя, Ник.

И вновь поцелуй, только более не торопливый, правда почти сразу он превращается в битву языков, приглушая наши стоны.

Когда Ник так и продолжает держать меня на весу, то мои руки блуждают по его телу, отодвигают край кофты.

Я хочу коснуться его. И делаю это, понимая, насколько огненная кожа.

Не хочу отстраняться.

Губы Ника перемещаются на шею, и он осторожно прикусывает её. Каждый нерв напрягается в теле от необходимости всего происходящего.

Я улыбаюсь, когда дыхание вовсе обрывается, и просто смотрю на него.

Ник возвращает меня на землю, но сразу не отпускает, целует в висок и произносит:

— Как бы мне не хотелось, но сюда может кто-нибудь зайти. А если они увидят тебя такой… боюсь, мне приходится сделать нечто плохое.

— Какой "такой"?

— Красивой и опасной.

Румянец заливает мои щеки, что несколько непривычно.

Я облизываю губы и отхожу на шаг, стараясь привести себя в чувство. Поправляю одежду, когда Ник делает тоже самое.

Мы проводим здесь ещё некоторое время, после чего всё-таки уходим, возвращаясь в центр, где я ем, вспоминая вкус пищи, а позже дополнительно у меня берут несколько анализов, чтобы убедиться, что всё нормально и последствий от газа никаких не осталось.