"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Мир перевернулся.

Алекс почувствовал резкий удар, скрежет металла, звон разбитого стекла. Его швырнуло на каркас, затем на землю. Мир превратился в калейдоскоп из серого неба и соляной пыли. Когда вращение прекратилось, он лежал в нескольких ярдах от искореженного, дымящегося остова багги.

В ушах звенело. Голова раскалывалась. Он с трудом поднялся на колени, откашливаясь кровью. Первой его мыслью была Глитч. Он увидел девушку, зажатую в перевернутой кабине, ее голова безвольно свесилась набок.

Забыв о боли, он бросился к машине. Бензин капал из пробитого бака, в любой момент все могло вспыхнуть. Он рванул на себя погнутую дверь, но она не поддавалась. Ярость придала ему сил. Он уперся ногами в раму и с диким криком оторвал кусок металла.

Он протиснулся внутрь, перерезал ремень безопасности и осторожно, как самое драгоценное сокровище, вытащил ее бесчувственное тело наружу. Он оттащил ее на несколько ярдов, и в этот момент бак взорвался, окутав обломки шаром оранжевого пламени.

Алекс упал рядом с Глитч, тяжело дыша. И только тогда он осознал, что они не одни.

Падальщики не погибли. Они стояли вокруг, образуя плотное кольцо. Огонь от горящей машины отбрасывал зловещие тени на их уродливые тела, их глаза горели в темноте, как уголья. Они не спешили. Они наслаждались моментом, предвкушая легкую добычу.

Холодное дыхание смерти коснулось лица Алекса. Все кончено. Он потерпел неудачу. Он вернулся домой только для того, чтобы умереть здесь, на соленом озере, рядом с единственным другом, который выжил.

Из круга мутантов вышел вожак. Он был крупнее остальных, на его серой коже виднелись шрамы, а в глазах светился проблеск жестокого интеллекта. Он издал низкий, гортанный рык, и остальные твари замерли, уступая ему право первого удара.

Вожак медленно двинулся к Алексу. Алекс попытался встать, выставить вперед руки, заслонить собой Глитч. Но его тело было разбито, силы покинули его.

Тварь прыгнула. Удар был подобен удару тарана. Алекса отбросило на спину, выбив из легких остатки воздуха. Он лежал, глядя в серое небо, а над ним нависала оскаленная пасть, из которой несло смрадом падали и гнили. Когти вожака впились ему в плечи, пригвоздив к земле.

Это конец.

Его правая рука, отброшенная в сторону, нащупала что-то холодное и твердое. Обломок выхлопной трубы, оторванный при взрыве. Он сжал его, но не для того, чтобы сражаться. Это был жест отчаяния. Последнее, чего коснутся его пальцы в этой жизни.

И в этот момент, на самом дне отчаяния, когда смерть уже заглядывала ему в глаза, что-то внутри него… пробудилось.

Не золотое сияние. Не теплое, созидательное пламя, которое он знал. Его ударило ледяным током, прошедшим по его венам. Холодным, яростным, первобытным. Он исходил не из души, а из самой крови, из металла, что тек в его жилах, из самой сути Пустоши, которая стала его частью.

Обломок трубы в его руке внезапно… ожил. Он почувствовал, как металл отзывается на его волю, на его ярость.

Вожак раскрыл пасть, чтобы перегрызть ему горло.

Алекс ударил.

Он не целился. Его рука сама рванулась вверх с неестественной силой и скоростью. Обломок трубы, теперь острый, как копье, пронзил шею монстра насквозь, выйдя из затылка.

Вожак захрипел, из его пасти хлынула черная кровь. Он задергался и завалился набок, мертвый.

Алекс оттолкнул от себя тяжелую тушу и медленно поднялся на ноги. Он посмотрел на свои руки.

Они светились.

Но это было не золотое пламя. Его ладони окутывал плотный, клубящийся серо-синий туман, похожий на жидкий металл. Он не грел, а холодил, и в его свечении была жестокая, хищная красота. Стальной туман.

Падальщики замерли, сбитые с толку. Они видели, как их вожак был убит с нечеловеческой легкостью. Теперь они смотрели на фигуру, поднимающуюся из пыли, окутанную странным, пугающим сиянием.

Алекс почувствовал, как сила наполняет его. Боль отступала, заменяясь ледяной яростью и абсолютной уверенностью. Он огляделся, его взгляд упал на оторванную дверь багги и куски арматуры, торчащие из рамы.

Он шагнул к ним. Его светящиеся руки коснулись искореженного металла.

Произошло нечто невообразимое. Металл не гнулся и не ломался. Он… потек. Словно расплавленный воск, куски двери и арматуры начали менять форму под его ладонями. Металл скручивался, вытягивался, уплотнялся с тихим, звенящим воем.

Через несколько секунд от груды хлама не осталось и следа. Пред ним была огромная, грубо выкованная секира. Ее лезвие было сделано из уплотненного металла двери, а рукоять — из скрученной арматуры. И вся она была окутана всполохами того же серо-синего пламени, что и его руки.

Падальщики зарычали, их страх сменился яростью. Они бросились на него со всех сторон.

Алекс встретил их атаку. Он не просто дрался. Он танцевал танец смерти. Секира в его руках двигалась с неестественной легкостью, оставляя за собой серо-синие росчерки в воздухе. Каждый удар был сокрушительным. Он разрубил первого мутанта пополам. Второму снес голову. Третьему отрубил конечности одним широким взмахом.

Кровь падальщиков брызгала на него, но он не замечал. Он был воплощением разрушения, стальным воплощением мести Пустоши. Его дар, рожденный в созидании, переродился в абсолютное разрушение.

Мутанты, не знавшие страха, дрогнули. Они видели, как их сородичей превращают в кровавые ошметки с пугающей эффективностью.

Один из них, самый смелый, попытался зайти со спины. Алекс, не оборачиваясь, отбросил в сторону секиру, и она, вращаясь, отсекла твари голову. Затем он протянул руку, и секира, пролетев по дуге, вернулась в его ладонь.

Это сломило их окончательно. С жалобным воем уцелевшие падальщики бросились врассыпную, исчезая в пыльной дымке.

Бой был окончен.

Алекс стоял посреди поля бойни, тяжело дыша. Серо-синее сияние вокруг его рук медленно угасало. Секира в его руках снова превратилась в груду искореженного металла и с грохотом упала на землю. Сила отхлынула,