"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
Он подпрыгнул, отталкиваясь от обломков на полу, и его кулак, объятый золотым пламенем, врезался в бронированное запястье титана.
Звук удара был подобен расколу колокола размером с гору. Пространство вокруг исказилось. По броне титана прошла видимая волна искажения, разбегаясь золотыми трещинами. Металл, способный выдержать попадание артиллерийского снаряда, поддался, прогнулся, а затем с оглушительным треском лопнул, обнажая пучки силовых кабелей и гидравлики под ним.
Из раны хлынул не дым, а сноп синих искр. Гигантская рука содрогнулась, словно от невыносимой боли. Механический вой, полный системных ошибок, пронесся по долине.
Огромные пальцы, уже почти сомкнувшиеся на кристалле, дрогнули и начали разжиматься.
Сердце горы, освобожденное из плена, на мгновение зависло в воздухе, сияя еще ярче, а затем, подчиняясь гравитации, начало падать. Но не на пол. Прямо под ним, в месте, где стоял постамент, зиял глубокий пролом — то ли древний колодец, то ли трещина, образовавшаяся от удара. Кристалл, сверкнув в последний раз, исчез в непроглядной тьме.
— НЕТ!
Этот крик принадлежал уже не Алексу. Он обернулся и увидел Смита. Агент стоял у входа в зал, его безупречный костюм был порван и покрыт пылью, на лице застыла маска абсолютного ужаса и ненасытной жадности. Вся его выдержка, весь его холодный расчет испарились. Он видел, как дело всей его жизни, ключ к мировому господству, исчезает в бездне.
Алекс не думал. Он видел только одно: кристалл падает. Его дом падает. Его последняя надежда.
Не раздумывая ни секунды, он бросился к краю пролома и прыгнул следом, в темноту.
В последний момент он успел заметить, как обезумевший от страха потерять все и ослепленный жаждой власти Смит, издав какой-то животный, сдавленный рык, тоже прыгнул. Не за кристаллом. За ним. За единственным ключом, который еще оставался.
Падение было похоже на погружение в холодную, черную воду. Свист воздуха в ушах, чувство невесомости, мелькающие мимо обрывки стен колодца. Свет наверху стремительно превращался в крошечную точку, а затем и вовсе исчез.
Алекс падал во тьму, вытянув руки вперед, пытаясь нащупать, дотянуться до ускользающего света кристалла, который он уже не видел, но чувствовал всем своим существом. Он не знал, что ждет его внизу — острые скалы, подземная река или просто смерть от удара. Но это было неважно.
Важно было лишь то, что он не один. Он слышал позади прерывистое, паническое дыхание Смита, падающего следом за ним. Его тюремщик, его враг, его невольный союзник — теперь они вместе летели в самое сердце горы, в неизвестность.
И где-то впереди, в этой же непроглядной тьме, был их приз, их проклятие и их единственное спасение. Сердце горы.
Глава 20. Сердце мира
Падение. Оно должно было быть быстрым, жестоким, закончиться глухим ударом о камень и забвением. Но тьма, поглотившая Алекса, была… мягкой. Она не тянула его вниз, а обволакивала, как плотная, бархатная ткань. Падение замедлилось, превратившись в плавное, невесомое погружение. Он не чувствовал ни ветра, ни ускорения, лишь абсолютную тишину и непроглядный мрак.
Время потеряло смысл. Он мог падать секунду или вечность. Постепенно тьма начала редеть, уступая место мягкому, голубоватому свечению, исходящему снизу. Он увидел, что под ним разверзается не бездна, а гигантское, немыслимое пространство.
Его ноги мягко коснулись гладкой, как стекло, поверхности. Он стоял. Живой. Невредимый.
Он находился в подземном комплексе таких размеров, что это противоречило всем законам физики и геологии. Своды терялись где-то в сотнях метров над его головой, поддерживаемые исполинскими колоннами, которые казались созданными не руками, а самой природой, как гигантские сталагмиты. Стены были испещрены светящимися линиями, похожими на печатные платы размером с город, их голубоватое сияние было единственным источником света. Воздух был чистым, прохладным и абсолютно неподвижным.
Как постройки на поверхности — Шестеренки, Оазис, руины старого мира — до сих пор не провалились в эту пустоту, было непостижимо. Это место оставалось тайной, скрытой под самой сутью Пустоши.
Неподалеку от него, в метре над полом, парил кристалл. Он был размером с человеческое сердце, ограненный тысячами идеальных граней, и излучал то самое мягкое, пульсирующее голубое свечение. Это была Эгида. Он узнал ее инстинктивно, как узнают давно потерянную часть самих себя.
Кристалл медленно качнулся, словно приглашая следовать за ним. Алекс, не колеблясь, пошел. Его шаги не производили ни звука на зеркальном полу. Эгида вела его вглубь комплекса, по широким проспектам и через гигантские залы, где в нишах стояли застывшие, покрытые пылью веков механизмы, назначение которых он не мог даже представить.
По мере их продвижения, стены вокруг начали оживать. Светящиеся линии на них стали складываться в образы, в движущиеся картины. Это была сама память камня, пробужденная присутствием Эгиды. Алекс шел, а вокруг него разворачивалась история Пустошей.
Он увидел мир, которого никогда не знал. Зеленый, полный жизни. Огромные океаны, пышные леса, города из белого камня и хрусталя, парящие в небесах. Люди этого мира были другими — мудрыми, спокойными, живущими в гармонии с природой и магией, которая пронизывала все вокруг. Они были… счастливы.
Люди жили и творили. Маги и технология развивались очень быстро. Вскоре породив особых мастеров, которых прозвали Золотыми Кузнецами. Кузнецы создавали великолепные вещи, немыслимые и прекрасные, но как это всегда бывает, мастерство было в опасной близости с гордыней. Кузнецы создали свое самое главное и самое страшное творение — гигантских роботов, титанов. И титаны восстали против своих создателей. И была война. Жестокая, длительная и ужасная. И мир превратился в Пустошь.
Видения закончились. Алекс и Эгида стояли в самом центре комплекса, в круглом зале, потолок которого был точной картой звездного неба.
Мысли, образы, слова хлынули в сознание Алекса прямо из кристалла. Это было не просто знание. Это было чувство. Скорбь, надежда,