Забвение - Анастасия Пименова

Сначала прислушиваюсь, чтобы понять есть ли там кто-то по ту сторону, но… только тишина.

Стучу и жду, прикусывая нижнюю губу, а сама обдумываю другие варианты, где может быть отец. Даже если его тут нет, то куда делись Кларисса и дети? Они не могли под ночь просто так уйти.

Никто не открывает.

Стучу ещё раз, уже громче, будто это может помочь.

И только когда я уже начинаю думать, что всё напрасно, дверь медленно приоткрывается.

Щель узкая, свет изнутри почти не пробивается, но мне этого достаточно.

Я встречаюсь взглядом с глазами папы.

Сердце делает кульбит и замирает, а облегчение накрывает с ног до головы.

Папа тут же распахивает дверь, и мы с ним обнимаемся.

Я утыкаюсь носом в шею родителю и просто дышу, понимая, что с ним всё в порядке, когда он гладит меня по волосам.

— Мне сказали, что ты и Ник…

— Знаю. Это всё неправда, — быстро произношу я и отстраняюсь, а взгляд отца перемещается на Джеймса.

— Заходите, — папа пропускает нас внутрь, где я вижу Клариссу и детей. Эрика вскакивает с места при виде меня и замирает, смотря на мою одежду.

Кларисса поджимает губы и прикрывает на мгновения глаза, после чего подходит и тоже обнимает меня. По всей видимости, папа успел поведать ей то, что узнал.

Сцепляю пальцы рук в замок, потому что они дрожат, и быстро сообщаю, что произошло. Я не вдаюсь во все подробности, лишь говорю самую суть, касаемо Совета, мистера Максвелла и того, что от Ника и меня хотели избавиться, а Джеймса заперли в одной из камер-комнат.

— Они сказали, что ты с Ником решили сорвать переговоры, — начинает папа глухо, — и что всё это приказ Феликса. Что именно вы хотели избавиться от рейдеров, пока Совет занят. — Он качает головой, и в уголках губ появляется горькая усмешка. — Конечно, я в это не поверил, милая.

Замираю, сжав пальцы ещё сильнее.

— Я был рядом с Феликсом, когда за ним пришли, — продолжает отец. — Никаких объяснений. Просто приказ Совета. Схватить и всё. Я попробовал вмешаться… но тогда схватили бы и меня. Тогда я сразу связался с людьми Феликса, о которых он упоминал. Он доверял им, сказал, что на крайний случай они смогут помочь. Они должны были выйти на другие города, поднять шум, чтобы Совет не смог всё замять, — его взгляд становится тяжёлым. — Но некоторых из них уже схватили. Слишком быстро… Поэтому я решил сначала обезопасить Клариссу с детьми. А уже потом… отправиться за тобой, чтобы удостовериться в том, что… мне рассказали, Шоу. Но сейчас так просто из Авалона не выйдешь. Выпускают только с дозволения Совета.

Сглатываю, а в груди поднимается горький страх, перемешанный с отчаянной злостью.

Джеймс хмурится, бросая взгляд на меня, потом на моего отца, словно переваривает всё услышанное.

— Нам нужно вернуться, — произношу я, — Нику удалось связаться с другими городами, он передал сообщение, поэтому вскоре в Авалон должны послать представителей. А сейчас нужно помешать сделать Совету то, что он задумал… Ник собирается попытаться вызволить Феликса, хочет задержать Совет, чтобы они не успели… расправиться с ним. Возможно, есть какие-то пункты в нынешних законах или что-то такое, я…

Я осекаюсь, когда замечаю взгляд папы. Не потемневший нет, скорее, опечаленный, такой, что внутри все обрывается.

— Что такое, пап?

— Боюсь, у Николаса не так много времени, Шоу.

— О чем ты?

— Меня даже не пускали к Феликсу в камеру. Полагаю, что Совет решит избавиться от него, пока есть такая возможность. Они не станут затягивать.

Следующий вдох выходит рваным, когда я думаю о том, что Ник уже мог добраться до места, где держат Феликса и… Его тоже схватят? В лучшем случае.

— Тогда, — облизываю губы, — тогда нам точно следует поторопиться. Мы с Джеймсом вернемся и…

Я не успеваю договорить, потому что слышу звук сирены.

Внутренности тут же скручиваются в тугой узел, а эффект дежавю вновь накрывает меня.

Снова это.

Не сговариваясь мы выбегаем на улицу и смотрим на купол, который все еще на месте, а звучащая сирена означает только одно. То, что в Авалоне что-то творится. И это что-то мне точно известно.

Звук слышен на многие мили отсюда, и если бы не купол, то вскоре здесь оказались бы безумные, те, что находятся поблизости.

— Кларисса, останься с детьми. Закройтесь и не выходите, — велит ей мой отец, на что женщина кивает, загоняя Марка и Эрику внутрь. — Я иду с вами. — Он встречает мой взгляд и качает головой, словно отсекая все возражения заранее.

Кларисса возвращается обратно, прижимая детей к себе.

Двери хлопают почти синхронно, и я чувствую, как в груди снова всё сжимается. Сирена продолжает резать слух, будто сама смерть зовёт нас.

Машины сворачивают к центру, люди спешат в укрытия, а те, кто в форме, наоборот, бегут туда, куда направляемся и мы.

— Феликса держали прямо там. Тюрьма есть не только на окраине, но и в здании Совета, для особых преступников, таких, как Феликс для Совета, — сообщает мой папа. Дальше он подробнее объясняет, где она находится.

— Но их там уже может и не быть, — срываюсь я, и в горле встаёт ком. — Они могли… уже всё сделать.

— Или как раз готовятся, — отзывается Джеймс. — И если мы пойдём туда же, куда бегут все в форме, то окажемся в нужном месте.

Мы переглядываемся, и я понимаю, что он прав.

Сирена не стихает, она будто бьётся в висках, с каждым ударом сердца приближая к худшему.

Мы бросаем автомобиль почти в том же месте, в котором и украли его.

Возвращаемся обратно, оказываясь в холле, где у меня разбегаются глаза.

Первое, что замечаю — лифт не работает. Второе — повсюду вода, и она капает прямо сверху. Похоже, тут сработала пожарная тревога, а это значит, что где-то либо задымление, либо взрыв.

— Нам