Забвение - Анастасия Пименова

Но дальше я вижу людей в форме, что движутся навстречу, и понимаю, что мимо них мы точно не пройдём.

Ник резко открывает дверь в узкий лестничный пролёт, и мы оказываемся в плохо-освещенном пространстве.

Проходим совсем немного, когда Ник внезапно останавливается и оборачивается, смотря то на меня, то на Джеймса.

— Вам с Джеймсом дальше, Шоу. Найдите твоего отца.

— Что? Нет. Мы идём вместе.

— Шоу, — Ник делает шаг ближе, и я чувствую его ладонь, касающуюся моей руки, — если нас всех поймают, всё кончено. Мне нужно отвлечь их. У меня получится. Выиграю время и даже если меня схватят, то вы должны быть в безопасности.

Внутри меня всё ломается. Сердце бьётся в горле, пальцы дрожат, я хочу закричать, запротестовать, но в его взгляде столько спокойной уверенности и решимости, что слова застревают.

Джеймс сзади терпеливо ждет, хотя я кожей ощущаю его взгляд.

— Ладно, — выдыхаю это слово, понимая, что сейчас не время для споров. — Как только мы найдем папу, то вернемся. Кто-то должен… быть на твоей стороне.

Уголок губ Ника приподнимается в подобие улыбки, и он целует меня в макушку, после чего поднимает взгляд на Джеймса.

— Не думал, что когда-то попрошу такое. Тем более у тебя, но… позаботься о Шоу.

— Не думал, что когда-нибудь соглашусь выполнить твою просьбу, — усмехаясь, сообщает Джеймс. — Но о таком ты мог даже не говорить. Я и так это сделаю, Николас.

Ник чуть приподнимает подбородок и хмуро кивает, будто этого ему достаточно.

— Идите, — парень нехотя отпускает мою руку и разворачивается первым, больше не оглядываясь.

Внутри всё не только сжимается, там происходит такое, словно моё сердце берут в стальные тиски и сплющивают до такой степени, что каждое биение отдаётся в груди оглушающей болью.

Я смотрю вслед, пока его силуэт растворяется в полумраке лестничного пролёта. Ник не оглядывается, и от этого становится только хуже.

Словно вместе с ним уходит часть меня.

— Шоу, — негромко зовёт Джеймс, и его голос возвращает меня в реальность. — Нужно идти.

Я резко выдыхаю, заставляя себя оторвать взгляд от пустоты, где ещё миг назад был Ник. Пальцы дрожат, но я сжимаю их в кулаки и киваю.

Спускаемся с Джеймсом вниз, преодолевая один лестничный пролет за другим.

— Есть варианты, где может находиться твой отец?

— Точно не в тюрьме, — отвечаю я, так как если Ник нашел своего, то увидел бы и моего, значит… он где-то в другом месте. — Не знаю, я просто не знаю, как он поступил после всего… что должно было произойти.

— Может быть, в комнате?

Я останавливаюсь и думаю о предположении Джеймса, чувствуя, как и парень замирает рядом.

Не знаю, что сказали моему отцу после возвращения группы и сказали ли вообще, но он бы точно не смирился. Сказали, что я мертва? Что встала на сторону Ника? В последнее он бы поверил, а в первое? Отец бы попытался что-то сделать, выяснить информацию хоть какую-то.

— Джеймс, твой отец мог бы сделать что-то моему? В случае… — нервно сглатываю, — если бы он задавал вопросы?

Поднимаю взгляд и встречаюсь с глазами Джеймса.

В глазах Джеймса мелькает то, чего я раньше в нём не видела. Тени сомнений.

— Раньше я бы сказал, что нет, — признаётся он негромко, чуть скрипя зубами, — но теперь… теперь я не уверен.

Эти слова обрушиваются на меня холодной тяжестью. Если даже он, сын Конрада, сомневается в том, на что способен его отец, значит, всё куда хуже, чем я представляла.

Выдыхаю и мысленно снова возвращаюсь к папе. К нему и к тому, что он бы сделал. Сначала защитил бы тех, за кого в ответе, за кого тревожится. Даже если пришлось бы солгать, подождать, выждать момент. Я знаю его. Он всегда ставил безопасность других выше своей.

А значит… Кларисса и дети.

Если у отца и было хоть немного времени, хоть малейший шанс, он потратил бы его на то, чтобы помочь им. А уже потом думал бы о себе.

— Думаю, я знаю, где он, — тихо произношу, и голос мой звучит увереннее, чем я сама себя чувствую.

— Где?

— Там, где Кларисса и дети. Он бы не оставил их одних.

Джеймс кивает, и мы вновь идем, когда на лестницу выходят другие люди.

Держусь рядом с парнем, так как людей, чем мы ниже спускаемся, тем больше их становится.

Уже внизу, в холле, вижу нескольких людей в форме, что бегут в сторону лифта к другим, которые их ждут.

Мы молча переглядываемся с Джеймсом и спешим покинуть здание Совета, смешиваясь с людским потоком.

Каждый шаг отдается эхом в груди.

— Шоу, — зовет Джеймс и кивком головы указывает в сторону одной из машин, откуда только что вышел мужчина, не заглушив её и махнул рукой одной из женщин.

— Ты… хочешь украсть её?

— Так мы доберемся быстрее.

— Хорошо.

Когда мужчина направляется к той женщине, то мы идем к его машине.

Меньше десяти секунд, и мы уже внутри.

Джеймс садится за руль, а я рядом, и тут же уезжаем.

Я говорю ему, как проехать, чтобы быстрее добраться.

Мне всё время кажется, что вот-вот за нами бросятся в погоню, но улицы остаются пустыми. Ни сирены, ни гудков. Лишь звук двигателя.

Мы не тратим время на разговоры. Машина несётся вперёд, и уже через несколько минут останавливаемся в том месте, где живет Кларисса с детьми.

— Здесь, — говорю я, и Джеймс паркуется чуть в стороне.

Я выскакиваю из машины почти на бегу, сердце стучит в горле, но рука Джеймса хватает меня за локоть и резко останавливает.

— Шоу, постой, — сейчас его голос низкий и напряженный, — мы не знаем, что ждёт внутри. Может быть опасно.

Я глубоко вдыхаю, заставляя себя сбавить темп. Киваю, хотя ноги всё равно