Забвение - Анастасия Пименова
Аксель берет меня под руку, и я сдерживаюсь, чтобы не врезать ему локтем в бок.
— Я поведу её, — говорит он неизвестному.
Я ощущаю под кожей его ладонь… тёплая, грубоватая, с мелкими шрамами на подушечках пальцев.
Майки и Айрис идут рядом.
— Ты всегда был говнюком, Андерс, — бросает Майки через плечо Акселю, и в слове слышится и усталость, и старая обида, и злость. — И остался им.
На секунду время словно замедляется. Я ловлю взгляд Акселя, в нём нет испуга и обиды. Там просто лишь легка насмешка. Над чем ему усмехаться? Над нашей ситуацией? Тогда я соглашусь с Майки.
Сжатие пальцев на моём запястье становится чуть твёрже.
Мы идём, и шаг за шагом я чувствую, как внутри меня нарастает что-то новое… холодное спокойствие.
Глава 17
Я полагала, что меня отведут прямиком в тюрьму, но ошиблась.
Вместо этого всех нас привели в неизвестное место, находящееся все в том же здании Совета, где я ни разу не была и даже не догадывалась о существовании чего-то подобного.
Высокие колонны уходят вверх, почти теряясь в тени потолка. Потолок такой огромный, что создаётся впечатление, будто мы в каком-то старом храме, а не в здании Совета. Но всё здесь новое, холодное, отлитое из металла и бетона. Искусственный свет падает сверху белыми полосами, но они не рассеивают мрак, а только режут пространство, выделяя его отдельными кусками.
По обеим сторонам тянутся лестницы, ведущие куда-то наверх, где дежурят люди в форме. Их немало, и все они смотрят вниз, на нас.
В центре зала возвышается прямоугольный, металлический помост, с панелями управления, светящимися тусклым синим светом. Сейчас там никого нет, но я уже догадываюсь, кто именно там должен быть.
Пол под нашими ногами сделан из плитки, поэтому эхо от шагов отражается от стен. По краям зала замечаю несколько дверей, ведущих в неизвестные места.
Уже на середине я замечаю знакомый силуэт, и моё сердце сжимается.
Ник.
Он стоит на коленях, руки скованы, а рядом двое наставляют на него оружие. Его голова поднята, плечи расправлены, и даже в этом положении он кажется несгибаемым.
Чувствую, как сжимаются пальцы Акселя на моём запястье, едва заметно, будто он понимает, что я вот-вот могу рвануть вперёд.
Меня заставляют остановиться неподалеку от Ника, и я тут же встречаюсь с глазами парня. Там только гнев.
Он замечает мои раны, когда я поджимаю губы тем самым, хочу сказать, что со мной все нормально. Я вижу его свежие порезы, которых ранее не было.
Майки и Айрис тормозят рядом со мной.
Мы ждем меньше минуты, которая кажется мне вечностью. Сначала сюда заходят оттуда, откуда пришли и мы.
Оборачиваясь, встречаюсь взглядом с мистером Хадсоном и стискиваю зубы. В его глазах ровно столько же радости, сколько и в моих.
Почти следом уже на помост выходят и остальные члены Совета, все, кроме Леванта. Они занимают свои места, только не садятся, как было в другом месте, а остаются стоять.
Затем сюда заводят… мистера Максвелла, и я замечаю грязь и пыль на всегда чистом костюме отца Ника. Рукава порваны, волосы выбились из аккуратной укладки, и всё же он держится прямо, подбородок высоко поднят, идет уверенной походкой, так, словно его руки не сковывают наручники.
Каждый шаг звучит гулко в зале, и в этом есть какая-то нарочитая демонстрация. Он словно идёт не по приказу, а по собственной воле.
Ник дёргается, едва его отец появляется в поле зрения. Рывок слишком резкий, и ствол одного из охранников тут же врезается прикладом ему в плечо. Глухой удар, и я с трудом сдерживаю крик. Ник, скрипнув зубами, выпрямляется снова, взгляд его только становится жестче.
Мистера Максвелла останавливают почти посередине зала, между мной и Ником, но на расстоянии, будто это тщательно просчитанная расстановка фигур. Он обводит нас быстрым и тяжелым взглядом, в котором столько всего… сожаление, вина и грусть.
Мой отец и Джеймс… их нигде нет. Может быть, им удалось уйти и спрятаться? Или что-то придумать?
Я слышу ещё шаги, поэтому оборачиваюсь и замечаю Ариса Леванта, который заходит оттуда же, откуда привели и всех нас.
Идет медленно, будто наслаждаясь каждым своим шагом.
Одежда слишком чистая, пуговицы сияют, волосы приглажены, на губах привычная улыбка. Он не идёт сразу к помосту. Нет. Он обходит нас кругом, не спеша, словно хищник, обнюхивающий свою добычу. Его ботинки громко стучат о плитку, отражаясь эхом от стен.
Дальше он отходит от нас, но так и не поднимается к остальным.
— Ну, и натворили вы дел, — произносит мужчина, бросая взгляд на меня и Ника, — удивительно, что вы вообще живы. Так понимаю, что Дункан мёртв. Впрочем, это даже на руку.
Мне хочется заорать, выкрикнуть всем этим людям, что просто стоят и смотрят, как они могут… Как они могут?!
Аксель, словно чувствует мой настрой, поэтому теперь хватка такая, что я морщусь от боли.
Бросаю на него ненавидящий взгляд и вновь смотрю на Леванта.
— И на что вы в итоге рассчитывали? — спрашивает он, глядя сначала на меня, потом на Ника. — На то, что вы двое выкрутите нам руки и унесёте Феликса на руках? Что, вы думали, Совет примет ваш маленький спектакль всерьёз?
Его слова режут как лезвие.
— Представители других городов вскоре будут здесь, — произносит Ник, привлекая внимание. — И они узнают правду на счет того, что ты и весь Совет задумали.
Левант усмехается на его высказывание.
— С чего ты решил, что к моменту, как они доберутся сюда, вы будете живы? — в горле образуется ком.
— Отпусти их, Арис, — сразу же вмешивается отец Ника, — ты и так уже перешел все допустимые границы…
— Границы? Феликс, ты действительно говоришь мне о границах? Когда сам перешел всё, что только возможно? —