Забвение - Анастасия Пименова

Всё внутри холодеет, и я чувствую, как в меня упирается несколько взглядов, не только Акселя и Майки с Айрис, но и Леванта, который расценивает мою реакцию.

— Хм, кажется, тут уже кто-то в курсе, да, мисс Брайс? Смотрю, вы совсем не удивлены. Как и Николас. Конечно, последнему тоже это известно. Что утечка произошла в одном из научных центров, принадлежавших Феликсу.

Утечка? Значит, ему до конца так и неизвестно, как именно произошла эта "утечка".

— Так что… Феликс, ни о каких границах речи и не может быть. Пока представители других городов доберутся сюда, вас уже не будет, как и всех причастных, — тут он бросает взгляд в сторону Майки и Айрис. Замечаю, как девушка вздрагивает, а ее нижняя губа начинает подрагивать. — Знаете, что мы им скажем? То, что вирус начался в научном центре Максвелла. Что тот сам обезумел и намеренно выпустил его, чтобы уничтожить тех, кто мешал ему с его амбициями. Что вы ворвались сюда, избавившись от других мародеров, в том числе и от Дункана, ворвались сюда и подвергли опасности не только Совет, но и всех остальных жителей Авалона. Когда они приедут, то поймут, что Совет сделал то, что должен был сделать — защитил людей. А тех, кто стоял за всем этим, наказал.

Шаг Леванта тяжёлый, уверенный. Он почти церемониально отводит взгляд к Феликсу, как будто хочет насладиться каждой крупицей его унижения.

Феликс сжимает челюсть. Он делает шаг вперёд, на какое-то мгновение достигая края дозволенного.

— Думаешь, тебе поверят, Арис?

— Я не думаю, а знаю это, Феликс. Понимаешь ли ты, что я на фоне тебя не выгляжу таким… ужасным негодяем? Возможно, мои поступки кто-то и не поймет, но это и неважно. Тех, кто ненавидит тебя, вернее, кто будет ненавидеть тебя, Феликс, намного больше. Ведь люди лишились семей, потеряли связь с родными, да, мистер Андерс? — вдруг мужчина обращается к Акселю, и я чувствую, как парень кивает. Левант продолжает говорить что-то ещё, но я уже его не слушаю, потому что смотрю прямо на Акселя.

Так вот значит, почему… Из-за того, что его пути с сестрой разошлись? Потому что он потерял её. Из-за вируса.

В груди всё пульсирует так странно, что не могу понять, что именно. Шок, предательство или… боль?

Он не смотрит на меня. Его взгляд твёрд и холоден, направлен куда-то через меня, на Леванта, на зал, на то, что эта сцена для него значит. Раньше я думала, он будет ненавидеть мистера Максвелла просто за то, что тот причастен к газу, за то, что отнял у него сестру. Но, наверное, ненависть оказалась, куда сильнее… Как я и предполагала, поэтому не говорила ему и не собиралась делать этого.

Отвожу взгляд в сторону. Если бы я рассказала Акселю, что мне известно, то это что-то бы изменило? И почему, я чувствую, как по сердцу словно острием ножа проводят? Почему… больно?

Воздух давит, в нём запах дыма, воды и железа, но все равно слишком тяжелый такой, что вдохнуть получается с трудом.

Левант поднимает руку, жест командный, окончательный.

— Выставьте их, — приказывает он. — В линию.

Нас ведут ещё немного вперед, ставят в один ряд. Я, Ник, мистер Максвелл, Майки, Айрис, ещё кто-то, вероятно, из людей Феликса, которые пытались помочь.

Аксель останавливается строго за мной, как и другие люди за спинами остальных.

— Одумайся, Арис, — всё-таки пытается его вразумить Феликс. — Отпусти остальных.

— Хватит, отец, — тут же берет слово Ник, и сейчас его взгляд твердый, как никогда. — Они всё равно не отпустят нас, не отпустят меня. И тем более — тебя.

В груди разрастается пустота, смешанная с ужасом, он говорит это так, словно принимает то, что уже приговорён.

— Пусть делают то, что задумали, — продолжает он, и каждое его слово вызов, обрушенный прямо в лицо Леванту. — Потому что если вдруг кто-то из нас выживет, ты и весь Совет ещё пожалеете об этом.

На миг в зале становится так тихо, что слышен только капающий где-то сверху остаточный поток воды.

Ник готов бросить вызов, зная, что за этим последует.

Сердце колотится так сильно, что отдает в горло. Я кусаю губу до крови.

Феликс улыбается, глядя на сына, такой теплой и редкой улыбкой, которая ему почти несвойственна.

В морщинках в уголках глаз собирается что-то тёплое и болезненно доброе… гордость за сына, то, что он не боится.

Да, теперь, возможно, для кого-то Феликс Максвелл является злодеем, хоть они и не знают всей правды касаемо вируса и безумных.

Любой родитель сделал бы невозможное ради ребёнка. И Феликс, каким бы ошибочным не был его путь, сделал своё. Спас Ника, пусть и такой ценой.

Левант наблюдает, чуть наклонив голову, и на его губах растёт та же прежняя холодная улыбка.

— Я горжус…

Всё происходит настолько резко, что я не успеваю сообразить, откуда взялось оружие в руках Леванта, а Феликс Максвелл не успевает договорить.

Выстрел разрывает окружающее пространство.

Тело Феликса дергается, губы шевелятся в бессмысленной попытке сказать что-то, кровь расплывается по белой рубашке в районе сердца.

Он падает прямо на плитку, и кровь стремительно окрашивает белоснежный пол в кровавые оттенки.

Просто вздрагиваю от того, что всё слишком быстро.

Мой рот приоткрывается, когда я смотрю уже на мертвое тело отца Ника и взгляд сам собой перемещается на последнего.

Ник замирает, превращаясь на короткие мгновения в статую, даже не моргает единственным открытым глазом. Просто смотрит. Молчит и смотрит на то, как прямо на его глазах убили его отца. Как кровь так и продолжает вытекать, не останавливаясь.

А затем также резко в одно мгновение плечи Ника вздрагивают, глаза вспыхивают так, что я вижу в них уже не человечность, а ледяную пустоту.

Он не кричит.

Не падает.