Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Щит Муртага раскололся, и он понял, что ему осталось жить считанные секунды. Вся его выучка во владении мечом мало чем могла помочь против грубой силы и ярости ургалского натиска.

Но тут другой ургал оттащил нападавшего, и Муртаг оказался лицом к лицу с вожаком отряда. У вождя через плечо было перекинуто багровое знамя, на котором была вышита странная черная печать.

Вождь улыбнулся жуткой улыбкой; его зубы были острыми и желтыми, а из пасти разило как от падальщика. Затем остальные ургалы побросали убитых и образовали кольцо вокруг Муртага и вождя, и они кричали, ревели и били себя в грудь, пока те двое сходились в бою.

Муртаг знал, что от него ожидается. И он попытался. Но вождь орудовал топором на длинной рукояти, а Муртаг не знал, как от него защищаться. Топор сочетал в себе самые скверные особенности копья и пики, и ургал быстро нанес Муртагу рану в левое плечо, сломал ребро и оставил еще один порез на правом бедре. Тогда он упал, и непременно бы погиб, если бы не Варис.

Граф подоспел с другим, более крупным отрядом солдат. Они оттеснили ургалов, убив многих, но, к сожалению Муртага, вожаку удалось уйти.

И именно этот ургал с багровым знаменем возглавлял куллов, которые преследовали его и Эрагона в глубь Беорских гор…

Муртаг тряхнул головой и снова перевел взгляд на деревню внизу. По всей видимости, между ургалами, людьми и эльфами был подписан договор — и вдобавок Эрагон даже включил ургалов в соглашение, объединяющее Всадников и драконов (хотя мысль об ургале-Всаднике до сих пор вызывала у Муртага недоумение). Но дошли ли вести о договоре до этой глухой деревни — вопрос оставался открытым.

Как думаешь, как они отреагируют, если мы покажемся? — спросил он у Торна.

Веселье окрасило мысли дракона. Они все захотят с тобой сразиться, чтобы доказать свою удаль.

Пожалуй. Муртага отчасти подмывало попробовать. Он не питал любви к ургалам — его до сих пор мучили кошмары о том вожде и о сражении с ордами ургалов во время битвы за Фартхен Дур, — но ему было любопытно. Если последние несколько лет чему-то его и научили, так это важности познания и понимания как самого себя, так и окружающего мира. И он не чувствовал, что хорошо понимает ургалов. Осознание собственного любопытства удивило его. Он и впрямь был бы готов сесть и побеседовать с ургалом, несмотря на все те зверства, что они творили по всей стране. В конце концов, он и сам совершил немало жестокостей.

С этим пониманием напряжение отчасти отпустило его мышцы, и он ослабил хватку на луке седла. Ургалы были весьма опасны, это правда, но ведь они с Торном были не менее опасны. Это не означало, что они не стоили того, чтобы к ним присмотреться.

Струйка едкого дыма потянулась от ноздрей Торна и обдала его запахом. Дракон заявил: Я бы спалил их огнем и сожрал, если бы они на нас напали.

Съесть ургала? Серьезно? Не думаю, что они очень-то вкусные. К тому же, они не животные.

Торн фыркнул и повернул обратно к заливу. Они мясо. Мясо — это хорошо.

И вновь Муртагу вспомнилось о том, насколько они разные. Он не стал скрывать своего отвращения. Ты бы и человека сожрал?

Ответом Торна было безразличие. Если бы он пришелся мне не по нраву. А почему бы и нет?

Потому что это неправильно. С таким же успехом ты мог бы быть раззаком!

Резкое шипение вырвалось у Торна. Не смей сравнивать меня с этими гнусными тварями. Я дракон, а не какой-то падальщик.

Тогда и не веди себя как один из них. Обещай мне, что не станешь есть ни людей, ни эльфов, ни ургалов. Ради меня.

Пф. Ладно.

Как рассудил Муртаг, у эльфов были на то веские причины, когда они изначально заключили союз между собой и драконами. Он нахмурился, вспомнив о всех тех драконьих яйцах, что Эрагон забрал на гору Арнгор. Некоторые из них были зачарованы так, чтобы детеныши внутри могли связать себя узами со Всадниками, но остальные оставались дикими драконами, не связанными обязательствами и вольными поступать как им вздумается. Насколько хорошо эти дикие драконы впишутся в Алагейзию, когда достаточно подрастут, чтобы вернуться?

***

Ближе к вечеру небо затянуло густым слоем облаков, опустившихся так низко, что они цеплялись за горные пики. Из-за этого Торну пришлось лететь ниже к земле, чем ему хотелось бы, чтобы не пропустить деревню Драумаров.

До наступления темноты они засекли еще три ургалских поселения, укрытых в складках гор. Муртаг всегда думал, что ургалы живут в пещерах. Так ему говорили в детстве. Было непривычно узнать, что у них есть подобия человеческих городов. Сколько же их там? — подумал он.

Достаточно для той армии, которую он собрал, — отозвался Торн.

Муртаг кивнул. Это была правда. Орда, атаковавшая Тронжхайм, не уступала ни одной армии в этих землях. Что означало, что ургалы куда более многочисленны, чем принято считать. Они неплохо устроились после падения Всадников.

Придется ли нам их вытеснять?

Только если они снова начнут доставлять неприятности. Эрагон думает, что сможет удержать их в союзниках, но…

Ты с ним не согласен?

Я не знаю. Эрагон порой интуитивно чувствует такие вещи, но в то же время он бывает довольно наивен, когда дело касается реалий войны и политики. По крайней мере, раньше был.

Они остановились на ночлег у небольшого горного ручья, впадающего в залив Фундор. Пока Муртаг разбивал лагерь, его насторожил незнакомый рев.

Он резко обернулся и увидел огромного бурого медведя, стоявшего на задних лапах шагах в двадцати от него. Зверь был ростом с кулла, но куда шире и мускулистее.

Пульс Муртага на секунду участился, а затем он взял себя в руки. Медведь не представлял угрозы. Одного-единственного слова было бы более чем достаточно, чтобы убить его, но Муртагу эта идея пришлась не по душе; это они с Торном были здесь чужаками, а не медведь.

Торн вытянул шею из-за Муртага и в ответ издал такой рык, что рев медведя показался жалким писком.

Животное, похоже, не испугалось. Медведь снова взревел, опустился на