Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
Гальбаторикс не раз хвастался этим поединком. Муртаг и сейчас живо представлял его, развалившегося в кресле, устланном мехами, в своем пиршественном зале. Резкие, орлиные черты его лица освещались пламенем из длинного камина, встроенного в стену, а в глазах горел отвратительный восторг, когда он описывал, как поверг Враиля ударом ноги между ног.
Внезапный порыв охватил Муртага, и прежде чем он успел озвучить его, Торн отреагировал, заложив вираж влево и спиралью снижаясь к плоской крыше, примыкавшей к разрушенной башне.
Наличие такой крыши оказалось весьма кстати, подумал Муртаг. А затем почувствовал себя глупо. Башня была построена Всадниками Драконов и для них. Разумеется, в ней должно быть место для приземления дракона.
Камень заскрежетал под когтями Торна, когда он опустился на Риствакбаен. Муртаг надеялся, что строение еще крепкое. Оно простояло более ста лет; уж несколько минут оно наверняка выдержит.
Он спешился, и они с Торном посмотрели вверх на осыпающуюся башню. Арка в человеческий рост пронзала внешнюю стену здания и вела в небольшой внутренний двор.
Муртаг прошел внутрь.
Пятна мха и лишайника покрывали камни двора, а между стыками пробивались пучки сухой травы. Чахлый можжевельник рос из трещины в стене повыше, его ствол представлял собой иссохшую, искореженную корягу, а тоскливый ветер раскачивал его ветви. Снег лепился по углам двора, где тени защищали его от прямых лучей. Единственный дверной проем зиял в боку башни, его петли были искорежены, сломаны и почернели от ржавчины.
Круг из двенадцати латунных гнезд был вмурован в камни в самом центре двора. Каждое гнездо было размером с кулак и таким же безглазым и пустым, как череп. Восковая патина окрасила их в зеленый цвет. Что они когда-то удерживали, Муртаг не мог даже предположить.
Позади него Торн замялся, а затем с тихим рыком припал к крыше и просунул голову и шею во двор. Всё его тело было напряжено как струна — губы сморщились, обнажив зубы, — но он не отступил. Муртаг расценил это как небольшое достижение.
Он продолжил осматривать двор. От схватки между Гальбаториксом и Враилем не осталось и следа. Место было холодным и пустым, лишенным всякого уюта, а стук сухих ветвей напоминал ему стук костей.
Торн принюхался. Странно подумать, как много зависело от их встречи здесь.
Жар разлился по телу Муртага, словно поток расплавленного воска. Его челюсти сжались, кулаки тоже, а из неморгающих глаз покатились слезы. Всплеск эмоций был таким внезапным, таким сильным и неожиданным, что он вскрикнул от неожиданности. А затем закричал снова от чистой, слепой ярости.
Торн вздрогнул, но Муртагу было всё равно.
Он завыл в пустое небо. Выл и кричал, пока его голос не сорвался, а на задней стенке горла не выступила кровь. Брусчатка ободрала его колени, когда он рухнул вперед и свесил голову, словно побитый пес.
Одетым в перчатку кулаком он колотил по камням двора. Острая боль пронзила кость у основания ладони, а гулкие, пустые удары эхом разносились по башне, словно его кулак был железным молотом.
Рык вырвался из его горла, и он с силой шлепнул ладонью по камням. — Джиерда!
С оглушительным треском трещины паутиной разбежались от его руки, раскалывая камни мощения по всему двору. Струйки пыли поднялись от обнажившихся изломов камня, и одно из латунных гнезд вывалилось из своего паза.
Обессиленный, Муртаг рухнул на разбитые камни и уткнулся лицом в складки плаща.
Ветер царапал стены башни.
Разум Торна ощущался теплым присутствием рядом с его собственным, но дракон молчал, лишь смотрел и ждал.
Спустя долгое время Муртаг поднял голову и снова сел на колени. Его плащ лужицей темной шерсти растекся вокруг, а острые края расколотых камней впивались в голени.
Он вытер глаза тыльной стороной руки в перчатке.
— Всё это, — произнес он, и его голос прозвучал резко и сухо в разреженном воздухе. Он закашлялся. — Всё это потому, что Всадники не убили Гальбаторикса, когда у них был шанс. Если бы они…
Ты бы не родился.
— Значит, возможно, у кого-то другого была бы лучшая возможность пожить.
Торн зарычал и подался вперед, словно собираясь вползти во двор, но дрожь сотрясла его тело, и он осел обратно на задние лапы. Не говори так. Никогда не смей так говорить! Разве ты не хочешь быть связанным со мной?
Этот вопрос прорезал мрачные мысли Муртага как бритва шелк. — Конечно, хочу. Я не это имел в виду.
Тогда говори то, что имеешь в виду. Я решил вылупиться для тебя, Муртаг. И я не желаю никого другого.
Яростная искренность дракона отрезвила Муртага. — Прости. Ты прав. Я сказал, не подумав. Я жалел себя. Это скверная привычка.
Весьма.
— А почему ты вылупился для меня? — За всё время, что они провели вместе, Муртагу ни разу не приходило в голову спросить.
Торн моргнул. Я устал ждать появления на свет и почувствовал, что мы подходим друг другу. К тому же, в тебе не было и капли безумия Гальбаторикса.
— Жаль, что я не смог защитить тебя лучше.
Вот ты снова начинаешь себя жалеть. Ты сделал всё, что в человеческих силах, и даже больше, чем большинство.
— Ммм. — Муртаг медленно поднялся на ноги и погладил Торна по носу.
Торн заурчал и прижался к руке Муртага. Мы выжили. Это главное.
— Мне всё равно хотелось бы, чтобы мы могли перенестись в прошлое и помочь Враилю.
Тогда бы все и везде поступали так же со своими сожалениями, и мир бы рассыпался на части.
— Пожалуй, это правда. — Он с долей раскаяния оглядел растрескавшиеся камни. Он надеялся, что башня не обрушится. — Я загляну внутрь. Я быстро.
Остерегайся ловушек. Торн вытянул голову и шею со двора и отвернулся, чтобы посмотреть на долину.
Муртаг осторожно шагнул через дверной проем в основании башни. Перед ним лежал короткий темный коридор; каменный пол покрывала корка грязи, веток и листьев, а в углах скопилась пожухлая трава.
Оттуда он прошелся по внутренним помещениям башни — по крайней мере, тем, куда смог получить доступ. Обвалившиеся камни преграждали путь к нескольким дверям. Комнаты были сухими, мертвыми и заброшенными. Кое-где сохранилась мебель: деревянные стулья, рассыпающиеся от прикосновения, железная кочерга, прислоненная к кухонному очагу, сгнивший