Кровь Достойных. Бастион Восточный - Алексей Петрович Гапоненко

– Дим’ёрк проджекто, игнис элементум, – две огненные стрелы врезаются в труп, поджигая и отгоняя вездесущую Скверну. Дело сделано, осталось добить остав…

Вторая волна Скверны накрыла с головой. На миг сознание дало слабину, пропустив старые образы храма Шестерых и ритуала пробуждения на передний план, но они уже не имели силы над мечником. Плюнув в лицо возникшему вокдеоруму, Верус развеял наваждение, повернувшись к реальной угрозе.

Эйко’Ульчерис изменилась. То, что помнил с Горелой кочки, уступило место корявому рубцу. Чёрная воронка вихря, всасывающая дым Скверны и пульсирующая ужасом и страхом, теперь напоминала скорее косой разрез, оставленный неведомым клинком. Края «дыры» постепенно расширялись, а в её сердцевине вились жуткие образы. Отдалённо они напоминали кричащие, смеющиеся и плачущие лица, что видел в божественном сновидении за своей собственной спиной. Но если те вызывали неприязнь и сомнения, то эти по-настоящему терзали разум, заставляя отвернуться или прикрыть глаза. Словно что-то противное самой его сути пыталось показаться из-за пелены, и лишь мгновение отделяет это от рождения.

– Аима, роло’мэ ильёс. Аима, роло’мэ ильёс. Аима, роло’мэ ильёс! – три раза повторил он слова заклинания. Три вектора лопнули на руках, но вместо трёх перед Пробудившимся воспылали целых пять шаров пламени и жара. – Тебя тут не ждут, тварь! – процедил сквозь зубы Верус и ослабил контроль.

Пять огненных шаров полетели к рвущейся пелене тьмы и потусторонним лицам, прячущимся за ней. Чудовищной силы взрыв сотряс землю. Волна жара и сжатого воздуха ударила человека в грудь, оттащив назад не меньше, чем на метр. Прикрыв голову руками, мечник старался рассмотреть, что у него вышло. А вокруг горело поле, трупы и кажется сам воздух.

В пылу сражения Пробудившийся позабыл о всё ещё лежащей на алтаре Джулии. Пожертвовав для неё вторым жёлтым ядром Фрома, и оставив себе только красного малыша, он переключился на битву. Нигма начала восстанавливать раненую грудь Джулии, и пока он просто не мог сделать для неё ещё что-то, оставив лежать на алтаре и поправлять здоровье да возвращать силы.

Ударная волна не пощадила бессознательную девушку, грубо столкнув с камня, но это же и спасло её от грядущего. Упав с алтаря, та оказалась закрыта им же от центра бушующего пожара и того, что явилось в Старсию несмотря на все старания охотника.

Первой пришла волна холода. Ледяное дуновение ветра, родившееся прямо из нутра кривого разреза ткани мироздания, проникло, казалось бы, даже в голову, застопорив мысли и охладив жажду боя. Но Верус быстро справился с потрясением, топнув ногой и вернув себе контроль над телом.

Внутренний костёр силы вспыхнул с новой силой, сбросив с себя тонкую корку льда и распространив вокруг уже его владения. Столкнувшись с мощью, пришедшей в Старсию, они вступили в яростную схватку за территорию. Вот только метр за метром пожар гас, увядая, как осенний лес теряет листву, красными слезами. Холод и трескучий мороз медленно, но верно распространялся, отталкивая владения мечника.

Постепенно ледяная аура полностью затопила поле и прилегающий лес, оставив за Верусом лишь жалкий клочок земли не больше метра вокруг него самого. Только там воздух остался горяч, а трава продолжала тлеть, напоминая о недавнем пожаре, в остальном же земля покрылась льдом. В воздухе закружила мелкая снежная крупа, а из-за пелены тьмы в самом сердца косого рубца мира показалась морда чудовища.

Разорвав склизкий мрак, на свет Старсии явился богомерзкий великан. Медленно раздирая переродившуюся во что-то иное Эйко’Ульчерис, он пробил себе путь на свободу. Крупная голова, отдалённо напоминающая птичью: клюв вместо рта и глаза навыкате, так сильно разнесённые по сторонам, что могли показаться смешными, если бы тварь не была так страшна. Длинная шея, покрытая не то перьями, не то коротким пухом и неожиданно широкие плечи.

Кривой рубец, испускающий мертвецкий хлад, висел примерно в двух метрах над землей, от чего показавшийся из него монстр свесился вниз, пролезая наружу. Буквально выдавив себя из «матери», создание явило четыре руки: две короткие и две длинные, которыми и упёрлось в землю, выскользнув из прохода наполовину. Тут-то Верус и пришёл в себя. Какого беса он просто так стоит? Чего ждёт? Чтобы эта дрянь освободилась окончательно? Вот же дурак!

Единственным оправданием для него была невыносимая усталость, навалившаяся на плечи, после всплеска Нигмы, что предшествовал рождению его первых в жизни владений и последующей схватки с владениями гиганта. Теперь же когда он стоял на небольшом кругу, едва сдерживая ауру противника, давление возросло ещё больше, от чего даже дышать было сложно, не то, что думать или действовать. И всё же…

– Аима, – правая рука медленно, словно сквозь толщу вод поднимается вверх. Рог, огибающий голову справа, распаляется, проступают пульсирующие вены. Дыхание срывается, приходится сглотнуть, чтобы не закашляться. Нигма замирает в крови, повиснув золотыми искрами, ждёт приказа, и он следует, – элимента астериа.

Птица-гигант выпадает из кривого росчерка неведомого клинка Богов. Лед трещит под тяжестью необъятной туши, а воздух разрывает истошный визг, так похожий на колокольный звон. Младший слуга явился на зов.

Одно за одним вспыхивают золотые ядра. Кровь, клубящаяся у ног Пробудившегося, поднимается вверх, огибает руку, завихряется и становится пищей для новых ядер. Когда зажигается восьмое, у самого плеча, птица-гигант уже расправила крылья.

Корявые, маленькие совсем непригодные для полётов, но даже с виду крепче железа, они помогают ей подняться в полный рост. И о великие Боги, какая же она огромная. Не меньше пяти метров в высоту и трёх в ширину, тварь стоит и смотрит на маленького однокрылого забияку, что готовит магию восьмого круга.

– Умри!

Верус опускает руку. Вспыхивает и лопается первый вектор. Земля под лапами гиганта размягчается, стремительно превращаясь в зыбкую трясину, но враг готов к этому. Толчок длинных рук и взмах казавшихся бесполезными крыльев подбрасывает тушу вверх на добрых метра четыре.

Поморщившись, мечник прикидывает расстояние и направление прыжка. Проклятье! Тварь явно решила раздавить его. Рывок. Отлетев вправо, вновь концентрируется на падающей птице-переростке. Лопается второй вектор. Стремительный поток воды врезается в цель. Срезает перья, пускает кровь. Движение врага и вода бьёт в железное крыло, летят брызги, обращаясь снегом и льдом – атака задавлена на корню.

Третье кольцо заклинания испустило ветвистую молнию с пальцев мечника. Осветив пространство, она с диким треском ударила в рухнувшую-таки на земллю тушу. Та покачнулась, отступив одной ногой назад. Разряды молнии пробежали по телу,