Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Его размышления были прерваны возвращением нескольких звонарей; они несли тяжелый резной стул, который поставили перед помостом.

— Подойди, присядь со мной, Цареубийца, — произнесла Бахель. — И ты тоже, Дракон. Присоединяйтесь ко мне. — Она протянула руку, и молодая белокурая женщина в белой мантии с выражением глубокой преданности на лице поспешно подбежала, вложила в руку Бахель каменный кубок и наполнила его вином из глиняного кувшина. — Спасибо, дитя мое, — пробормотала Бахель.

Девушка сделала реверанс и удалилась.

Муртаг мгновение колебался. Затем перекинул ногу через спину Торна и соскользнул на землю, не выпуская из рук Заррок и щит.

Ты уверен? — спросил Торн.

Нет, но другого выхода я не вижу. Держись поближе.

Она не может верить в то, что сказала.

Во что? О том, что мы спасители мира?

Да.

Муртаг был согласен с ним. И всё же прямолинейная уверенность, с которой говорила Бахель, оставляла в нем зерно сомнения. За свою жизнь при дворе он привык к самой разной лжи, но в речах и манерах ведьмы он не улавливал фальши. Она казалась абсолютно убежденной в правоте своих слов, и это пугало его больше всего.

Муртаг медленно приблизился к помосту. Торн следовал на шаг позади, постукивая когтями по плитам. Четырнадцать воинов, охранявших Бахель, слегка переступили с ноги на ногу. Муртаг не обратил на них внимания.

Изящным жестом Бахель указала на резной стул.

Муртаг терпеть не мог ставить себя в невыгодное положение, но и откровенно нарушать законы гостеприимства не стоило. Поэтому он вложил Заррок в ножны — хотя одну руку оставил на эфесе — прежде чем опуститься на стул. Его поножи и наручи звякнули, а острый край щита стукнулся о мощеный пол двора. В доспехах он чувствовал себя неуклюжим и неотесанным; он бы ни за что не явился в них на торжественный прием при дворе, но был предел тому, насколько он готов был пожертвовать своей безопасностью ради хороших манер.

Едва он сел, как подошли двое деревенских мужчин, чтобы прислуживать ему. Они поставили перед ним небольшой столик, а на него водрузили тарелки с сырами, засахаренными орехами и свежей черникой, а также чашу с вином и миску с водой для омовения рук. Черника озадачила его: сейчас был не сезон, а значит, они использовали магию или какой-то неведомый ему способ сохранения ягод.

Один из мужчин поклонился и ушел, а другой остался стоять поблизости, готовый услужить в любую минуту.

Было что-то утешительное в том, чтобы снова иметь при себе слугу. Это была одна из тех привилегий жизни в Урубаене, которую Муртаг не ценил в полной мере, пока не покинул его. Делать всё самому — особенно готовить — отнимало куда больше времени, чем ему хотелось бы.

Слабая улыбка изогнула губы Бахель, и она отпила из своего кубка. — Я вижу, тебе не совсем уютно среди нас, но здесь, в Нал Горготе, тебе нечего бояться, Цареубийца.

— Вот как?

Она кивнула. — Можешь отложить свое оружие и доспехи, когда пожелаешь. Тебе не причинят вреда.

— Моя госпожа… — Муртаг сделал паузу, подбирая нужные слова. — Я хотел бы вам верить, но как я могу, если я так мало о вас знаю?

К его досаде, Бахель ответила собственным вопросом: — Скажи мне, сын мой, как ты нашел эту долину? Мало кто вообще знает о существовании Нал Горгота или о том, где он находится.

Муртаг покрутил ножку чаши между пальцами, обдумывая, как лучше ответить. Затем он пригубил вино. К своему удивлению, он узнал букет — вино с виноградников на одном из Южных островов. Как оно оказалось здесь?

Он произнес: — Я встретил нескольких людей, носивших защитные амулеты, которые, по их словам, были зачарованы тобой. — Он вперил в Бахель твердый взгляд. — Они пытались убить меня, но потерпели неудачу, а затем рассказали всё, что знали.

Слабая морщинка пролегла между бровями Бахель. — Понимаю. Значит, это ты столкнулся с некоторыми из моих Очей. Приношу свои извинения за их поведение. Они бы не напали, знай они, кто ты такой. Они ведь не знали, верно?

Муртаг покачал головой. — Нет.

— Это хорошо. Однако я должна спросить: мои Очи. Мои дети. Ты убил их?

— Тех, кого пришлось. Но не больше. — Ее темный взгляд задержался на нем, и Муртаг счел нужным добавить: — Даю слово.

— В таком случае я благодарю тебя за твое милосердие. Не те ли это были Очи, которых ты встретил в Кевноне?

— Некоторые из них. Не все. — На мгновение Муртагу показалось, что он заметил тень беспокойства на лице Бахель. Он решил развить успех. — И много у тебя Очей? — поинтересовался он безразличным тоном.

Бахель снова переключила внимание на приготовления, идущие перед ними. — Больше, чем ты можешь себе представить, Цареубийца.

Именно такого ответа Муртаг и опасался. — Любопытно, с какой целью?

— Всё откроется в надлежащее время, сын мой. Не тревожься. Но ты должен быть терпелив. Тайны священного круга не доверяют первому встречному.

Она говорила с такой грацией и в то же время с такой властностью, что Муртагу было трудно ей возразить. Ему казалось, будто это он был бы неправ, начни он спорить, несмотря на всё то, что он знал о Драумарах и их деятельности. И всё же беспокойство и жажда узнать больше продолжали грызть его. Спасители мира… но как? От чего? Или она просто пытается сбить нас с толку?

Затем Бахель перевела свой скрытый капюшоном взгляд на Торна. — О Возвышенный Дракон, я бы задала тебе один вопрос, хотя, возможно, он покажется тебе дерзким. Но звучит он так: ты крупнее, чем положено для твоего возраста. Твои размеры — дар природы или у них иное происхождение?

Торн ответил не сразу, но когда он это сделал, он обратился как к Бахель, так и к Муртагу: Я рос быстрее большинства детенышей, потому что так было нужно. Вот и вырос.

Это была не совсем правда, но Муртаг знал, что Торн терпеть не может вспоминать о том, что сотворил с ним Гальбаторикс, и уж точно не собирался делиться этими болезненными подробностями с незнакомкой. Особенно с такой потенциально опасной незнакомкой, как Бахель.

Ведьма кивнула, словно всё поняла. — Разумеется. Такова природа драконов.

И что ты о ней знаешь? — подумал Муртаг. Он указал на ряды чешуйчатых статуй на фасаде храма. — Вы поклоняетесь драконам?

Из ноздрей Торна вырвалась струйка дыма. Какая превосходная идея. Все должны поклоняться нашему роду.

Муртаг едва не улыбнулся против воли.

Раздался тонкий,