Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Или и то и другое.

Когда Бахель протянула свой кубок в седьмой раз, Муртаг недоверчиво хмыкнул и покачал головой. — Тебе смешно, сын мой? — спросила Бахель.

— Просто… ну, я никогда не видел ни человека, ни гнома, способного тягаться с тобой в питье. Разве что ургал смог бы, или эльф, но с ними мне не доводилось пить на брудершафт.

Бахель невозмутимо кивнула. — Это потому, что моя мать и в самом деле была эльфийкой. Потому в моих жилах течет горячая кровь, и я наделена такой силой и быстротой. Во всем мире нет подобной мне.

Мысли Муртага пустились вскачь. В детстве он слышал рассказы о полуэльфах, но о них всегда говорили как о чем-то из области мифов и легенд. Ему и в голову не приходило, что такое возможно… хотя, если подумать, это было не так уж и удивительно. Эльфы и люди состояли в куда более близком родстве, чем, скажем, люди и гномы — у гномов, как и у ургалов, было по семь пальцев на каждой ноге, — и, прожив достаточно долго на одной земле, они неизбежно должны были начать смешиваться.

Она может лгать, — предположил Торн.

Но как тогда объяснить… ее саму?

У дракона не нашлось ответа.

Муртаг снова посмотрел на Бахель. — Твоя мать всё еще…

— Она умерла много лет назад, — бесстрастно отозвалась ведьма. — Она пришла сюда, будучи на сносях мной, и умерла. Это ты хотел узнать, сын мой?

Он облизнул губы. — А твой отец? Полагаю, он был человеком?

Бахель лениво отмахнулась. — Лесорубом, как мне рассказывали. Он тоже давно мертв.

— Понятно… Мои соболезнования.

Бахель посмотрела на него сверкающим взглядом, словно у него изо лба вырос рог. — Зачем мне твои соболезнования? Они не испытывают боли. Они спят долгим сном, и будь они сейчас здесь, они бы сочли за честь знать, что именно я была помазана в Говорящие. Что я была избрана судьбой, чтобы читать, толковать и нести в мир истину веков. Не скорби по мне, Муртаг, сын Морзана. Здесь нет места моим печалям, лишь триумф, славный и неизбежный.

Затем она подняла свой кубок и снова принялась наблюдать за танцующими.

Вдалеке хрипло каркнула ворона.

***

Пир всё тянулся, смена блюд следовала за сменой, и всё это время музыканты продолжали плести свою дикую мелодию. Это было странное празднество. Никто из жителей деревни не заговорил ни с Муртагом, ни с Торном, даже прислуживая Муртагу. Беседу с ними вела только Бахель, да и та, казалось, больше интересовалась едой и выпивкой, чем разговорами.

Муртаг был не против. Долгие месяцы скитаний наедине с Торном приучили его сидеть, наблюдать и размышлять. Да и в том, что ему прислуживают, было своеобразное удовольствие, как когда-то при дворе Гальбаторикса; когда он обращался к прислуживающему ему мужчине, в его голосе прорезались властные, пренебрежительные нотки.

Это гармонировало с его доспехами.

Тем не менее, Муртаг осознавал свои собственные чувства и понимал, что они могут стать ловушкой, способной усыпить его бдительность. Так что, благосклонно принимая обращение, подобающее его рангу, он в то же время старался наблюдать за жителями деревни и пытаться понять что-то о их природе.

Одна деталь в особенности бросалась в глаза: когда Бахель отдавала приказ, жители деревни суетились, как мыши перед кошкой, в отчаянном стремлении угодить ей. И всё же они не казались напуганными. Или если и были, то это был странный вид страха. В основном в их действиях он видел почтение и уважение. Он чувствовал: если он поймет причины этого, то разгадает тайну, лежащую в сердце Нал Горгота.

Долину заполнили тени, а звезды холодными искрами зажглись в ночном небе, когда Бахель наконец отодвинула от себя тарелку, вытерла губы и откинулась на спинку своего трона. Ее кожа лоснилась от втертого жира, и всё ее существо, лицо и тело, казалось, распухло от того огромного количества еды, что она поглотила.

— Исключительно щедрый пир, — произнес Муртаг. — Твои повара заслуживают всяческих похвал.

Бахель удовлетворенно кивнула. — Благодарю за добрые слова. Этот пир, и даже больше того, — ваша заслуженная награда. Твоя и Торна. Будь это в моей власти, я бы устроила тысячедневное празднество в вашу честь. Вы заслуживаете не меньшего.

Муртаг испытующе посмотрел на нее, удивленный подобными дифирамбами. Возможно ли, что слухи о Драумарах и самой Бахель были лживы? Или искажены? Возможно, Бахель не такова, как он о ней думал. В конце концов, если бы кто-то судил о нем по слухам, его бы сочли злодеем, способным вселить ужас даже в самые храбрые сердца.

Затем он произнес: — Моя госпожа, мы поели и поели на славу. Можем ли мы теперь поговорить?

— Разумеется, сын мой. О чем ты хочешь поговорить?

У Муртага было столько вопросов, что он даже растерялся, не зная, с чего начать. — Я слышал, что твой народ называют Драумарами. Это так?

Лицо Бахель застыло, и одним глотком она осушила свой кубок и поставила его рядом с носилками. — Так.

— И о чем же вы мечтаете?

— О том, чтобы изменить само лицо этой земли. — Бахель обратила на него свои обведенные темным глаза. — Как было предначертано с начала времен. И в чем вы с Торном суждены нам помочь.

Уверенность, с которой она говорила, пробрала его до костей. Отчасти потому, что это слишком сильно напоминало непреклонную убежденность Гальбаторикса — убежденность, порожденную иллюзиями короля и его безграничной властью. А отчасти потому, что он задавался вопросом: а вдруг она говорит правду?

— Вы говорите о наших будущих действиях с большой уверенностью.

— Разумеется. Ведь я провидица. Предсказательница. Пророк, если угодно. Мне дан дар предвидеть то, что произойдет, и все пути открыты моему взору.

Ледяной холод разлился вдоль позвоночника Муртага. Пророчества существовали на самом деле, но были редкостью, величайшей редкостью, и — насколько ему было известно — ограничивались ближайшим будущим. Если ведьма может видеть дальше, то она вполне может оказаться самым могущественным существом в Алагейзии.

Я не верю в судьбу, — сказал ему Торн. Мы сами прокладываем свой путь в этом мире.

Да, но если она может предвидеть, какой шаг мы предпримем дальше, как мы сможем этому противостоять? И что именно она увидела в нашем будущем? — В Муртаге вспыхнуло яростное желание узнать.

— Поэтому твой народ называет тебя Говорящей? — спросил он. — Потому что ты говоришь им о будущем?

Бахель чуть заметно улыбнулась. — Не совсем. Я — избранный голос Мечтателя Снов, от которого проистекает вся мудрость. От имени Мечтателя я говорю, и потому я