Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Заррок был в правой руке Муртага, щит — в другой, и Торн стоял рядом с ним. Они взревели в унисон и ринулись в безумную бойню. И Муртаг рубил мечом наотмашь, ощущая знакомый удар от столкновения с плотью и костью, и враги падали перед ним. Стена волнующегося пламени вырвалась вперед, когда Торн полил собравшихся воинов жидким огнем. Запах паленой шерсти и зажаренной кожи наполнил воздух, и сражающиеся кричали, заживо сгорая в своих доспехах.

Муртаг продолжал идти вперед, Заррок в его руке казался легче, чем когда-либо прежде. И он убивал, убивал, и с каждым убийством ощущал прилив возрастающей мощи.

Стая ворон кружила над полем боя, а вдалеке, скрытая дымом, но ощущаемая своим присутствием, за ними наблюдала Бахель. И Муртаг знал, что она наблюдает с одобрением.

Звук колоколов разбудил Муртага — высокий, медный звон, который отразился от гор и заставил раскаркаться ворон в Башне Кремня.

Он моргнул, мгновенно сбросив остатки сна, и потянулся за Зарроком. Знакомое ощущение обмотанной проволокой рукояти успокоило его.

Серый свет наполнял спальню. Казалось, уже наступило позднее утро, но из-за высоких гор солнце еще не поднялось из-за вершин.

Муртаг потянулся разумом к Торну… и обнаружил, что дракон уже бодрствует во дворе внизу.

Они разделили миг близости, и Торн произнес: Тебе снилось то же, что и мне.

Это был не вопрос, но Муртаг всё равно ответил: Да. Я… я никогда прежде не испытывал ничего подобного.

Он почувствовал, как Торн переминается с лапы на лапу. Видения были похожи на те, что ОН показывал нам в темные времена.

Муртаг подавил дрожь. Из всех многочисленных пыток, которым Гальбаторикс подвергал их, эти Муртаг ненавидел больше всего. Король, по своей прихоти, наводнял их разумы ложными образами, которые служили для того, чтобы сбить с толку чувства и затруднить сопротивление его воле.

Да, — согласился он. Но и отличались тоже. Они казались более реальными, чем сама реальность. Он сел и свесил ноги с края кровати. Мгновение он смотрел на стену, а затем потер лицо в тщетной попытке прогнать воспоминания о ночи.

Умаротх был прав. Это недоброе место, — сказал Торн. Нам не следует задерживаться здесь дольше необходимого.

Возможно, но я хочу послушать, что Бахель скажет в свое оправдание сегодня. Она должна нам объяснение. И не одно.

Муртаг прошел в умывальню и плеснул в лицо последними каплями воды, остававшимися в кувшине. Достаточно ли было того нездорового духа, что пропитал Нал Горгот, чтобы объяснить их сны? Или здесь действовала какая-то другая сила? В отличие от принуждений Гальбаторикса, ночью Муртаг не чувствовал, чтобы какой-либо чужой разум касался их. Сны, казалось, возникли сами собой из самых глубоких нор их подсознания.

Торн фыркнул. Я никогда не видел подобных снов.

Я знаю. Муртагу было прекрасно известно, что снилось Торну: полеты, схватки и время, проведенное в заточении в Урубаене.

Хотя это и заставляло его нервничать, Муртаг использовал слово кверст, чтобы удалить щетину с лица. Она осыпалась с кожи черной пылью. Он провел рукой по подбородку, оставшись доволен результатом. Ему не хотелось предстать перед Бахель в виде, не соответствующем безупречности.

Затем он вытер лицо, пристегнул к поясу Заррок и засунул фибулу Саэрлита за пояс.

Когда он направился к двери, раздался стук, и женский голос произнес: — Могу ли я войти, Цареубийца?

Муртага передернуло от этого титула. Хотя Драумары, похоже, использовали его в знак уважения, ему это было не по душе. — Можешь.

Дверь распахнулась внутрь, явив Алин, молодую женщину, которая прислуживала ему и Бахель во время пира. Как и прежде, на ней была белая мантия, в отличие от остальных жителей деревни. В руках она держала поднос с едой.

Она слегка поклонилась — что Муртагу показалось странным; служанки в Урубаене всегда делали реверанс — и пронесла поднос к столику у кровати. — Завтрак, милорд.

То, что к нему снова обращались милорд, вызывало у Муртага неприятное чувство. Это было его правом, конечно, но лишь из-за предательства отца. Формально он больше не имел права ни на какие титулы, кроме Всадника… и Цареубийцы. И предателя.

Нацепив расслабленную улыбку, он подошел, чтобы изучить содержимое подноса. Половина буханки плотного ржаного хлеба, три копченых бергенхеда и кружка разбавленного водой вина. Обычная еда, как водится в таких случаях, но он не доверял этой пище. Вчерашний пир был спонтанным событием, и он наблюдал, как готовилась еда. Однако в завтрак вполне могли что-нибудь подмешать. Это не стоило риска. У него в седельных сумках еще оставалось немного жареного зайца, и этого ему на какое-то время хватит.

— Боюсь, у меня нет особого аппетита, — произнес он мягким тоном.

Женщине, казалось, было неуютно в его присутствии. Она напряглась, когда он приблизился, а затем опустила голову и принялась теребить концы синей ленты, повязанной вокруг талии. — Конечно, милорд. Я заберу поднос.

Когда она потянулась за ним, он спросил: — Тебя ведь зовут Алин, верно?

Тихо: — Да.

Он кивнул. — Не будешь ли ты так любезна проводить меня обратно во двор, Алин? Боюсь, я не запомнил дорогу. — Это была ложь, но он хотел получить возможность расспросить ее.

Она снова поклонилась и покорно ответила: — Да, милорд. Идемте, милорд.

Быстрым шагом Алин вывела его из комнаты. Муртаг последовал за ней, но медленнее — настолько, что ей пришлось укоротить шаг вдвое.

— Скажи мне, Алин, — начал Муртаг, — ибо я очень хочу это знать: как долго Бахель правит в Нал Горготе?

Она бросила на него быстрый, робкий взгляд из-под светлых ресниц. — Очень долго, милорд. Гораздо дольше, чем я видела зим.

Муртаг позволил своим бровям взлететь вверх. Если Алин говорила правду, то Бахель и впрямь была полуэльфийкой, поскольку это было единственным логичным объяснением того, почему на ведьме не было никаких явных признаков старения. — И как по-твоему, справедливая ли она правительница, Алин?

— Конечно, Цареубийца, — ответила она с укором. — Бахель — Говорящая. Как она может быть какой-то иной, кроме как справедливой?

— И в самом деле, как? Полагаю, способность предвидеть будущее помогает избежать подобных ошибок. Как ты считаешь, она искусна в пророчествах?

Женщина поспешно закивала. — О да, милорд. Ее долг — направлять нас, и нам повезло, что она наделена столь великим даром прорицания.

— Понятно. — Муртаг остановился перед панелью с каменными барельефами на лестничной площадке. В утреннем свете они выглядели ничуть не менее пугающими.

Алин тоже остановилась. У нее не было выбора.

— Ты носишь