Бог из Пустоты - Алексей Петрович Гапоненко
Вместе с последним словом, тело резко раздалось вширь. Кожа обвисла серой слизью, быстро обретая новую форму. Не успел испуганный человек осмыслить весь хаос, творящийся вокруг, как перед ним стоял огромный жуткий зверь из кошмара, что недавно убил всех в этом коридоре. Угловатая пасть раскрылась в злобном оскале, и сотня зубов устремилась к жертве, сомкнувшись на шее.
– Нет! Стой! Не-е-ет!!! – я кричал во всё горло, но мир не слышал. Я мог лишь наблюдать, но не вмешиваться. Это уже произошло. Этого не изменить. Осознание тяжело легло на душу.
Растерзав человека, пришелец проглотил большую часть тела и развернулся к массивным воротам, преграждающим путь к свободе.
– Ну, теперь можно и поработать… – слова растянулись в бесконечность, а меня вновь обступила липкая тьма. Больше не сопротивляясь, у меня больше не осталось сил, я позволил ей поглотить себя и выплюнуть в новом месте. Раз за разом повторялся ритуал: я снова и снова видел жестокие убийства.
Покинув лабораторию, он оказался в узком проулке. Случайный бродяга стал очередной жертвой. Но в отличие от предыдущих, Вуль-что-то-там не просто сожрал его, о нет! Он принял его облик: за пару секунд ужасный монстр превратился в меня, но вместо моего лица было уже другое. Оставалось переодеться…
Следующая картина поразила особенно сильно. Те озлобленные парни, что попались мне после побега: хантеры и мелкий пацан, что оказался не в том месте и не в то время. Я сидел на коленях, перед ним. Тянул руку, чтобы прижать к себе. Она начала меняться, растягиваться и сереть, из кончиков пальцев проросли когти, а суставы жутко деформировались, но что ещё хуже. Сознание медленно угасало и, когда я почти схватил пацана, медленно отступающего от меня, мои веки сомкнулись и пробудился он:
– Говорил тебе не скакать перед ними… – проронив короткую фразу, пришелец, овладевший моим телом, резко оттолкнулся ногами, напрыгнув на паренька. Он даже не обратился, пользовался моим родным телом, лишь рука и часть головы обрели очертания серого чудовища. Зубы впились в мягкую плоть ребёнка, из куртки полезли клочья синтетической набивки. Они кружилась на ветру розовыми от крови снежинками, пока он… то есть я, ел.
На очереди был патрульный, попытавшийся задержать меня возле квартиры родителей. Его я тоже сожрал: впитал структуру и состав тела, и принял облик. Накинул поверх майки и грязных штанов форму полицейского и разыграл небольшой спектакль. Как ни странно, я помнил этот момент. Почему меня не удивило, что я смог принять его облик? Думал, что просто скопировал внешность при погружении в память? Или это всё влияние пришельца? Сколько вопросов, а итог один – он убил их всех. Всех, кого я пытался спасти или кто вставал у меня на пути. Они мертвы… Съедены и переварены… Сколько крови на моих руках? Чем я стал?..
***
Липкая тьма отступила, освободив меня от видений. С трудом сдерживая рвоту, я повалился на несуществующий в пустоте пол, пытаясь вздохнуть: горло свело спазмом и воздух не желал проникать внутрь. Я задыхался, но слух всё равно улавливал крик:
– Что ты с ним сделал?! Ничтожество, влез в его голову? Как ты посмел, он мой, слышишь, МОЙ! – послышались гулкие шаги, и кто-то подхватил меня. Кое-как разлепив веки, увидел его. Чудовищный монстр поднял меня и всматривался в лицо, его жуткая морда постоянно менялась: красные глаза то рождались из плоти, то умирали в ней. Тварь беспокоилась, что-то пошло не по её плану или…
– Стив, не верь ему! Парень, ты слышишь, понимаешь меня? Это существо, оно не успокоится, пока не разрушит связь. Не дай ему проникнуть в голову! Борись, слышишь меня, сражайся, грёбаная мартышка!!! – сжав мои плечи, он с силой встряхнул меня, возвращая в сознание. Я слышал его слова, понимал их, вот только мысли неслись независимо от них. Фигурки складывались в цельный узор, его память, образы улья и Великое Древо, всё становилось понятным.
– Рождённый в пустоте, теперь ты знаешь правду, – в игру вступил голос самой вселенной, обрушившись на нас и прижав к полу, однако пришелец тут же сбросил давление, ощетинившись когтями и клыками.
– Заткнись, мразь! Ты не сможешь подавить его! Он больше не верит в Бога, твой образ – ошибка! – обернувшись ко мне, он продолжил. – Послушай, это вовсе не Бог! Эта безжалостная дрянь уничтожит тебя. С ней нельзя быть единым. Помнишь, ты говорил об этом? Ты вспомнил, как быть мной, верно? Ощущения должны отличаться. Напрягись, чтобы он не показал тебе – это ложь!
Ответом ему был божественный глас, волнами расходившийся от Великого Древа. Двое спорили меж собой, сражались за моё внимание, как Дьявол и Господь, обвиняли друг друга, выставляя себя спасителем. Я снова слушал сказки, прямо как тогда…
***
Солнце едва поднималось из-за верхушек дальних деревьев, их кроны в розовом свете, казались мягкими и пушистыми. Тёплый ветерок касался кожи, трепал чёлку и навевал дрему. Облокотившись на тёплое тело матери, я сидел на её коленях. Придерживая меня одной рукой, другой она держала толстую книгу. Рядом качала ветвями плакучая ива. Я тогда ещё не знал, как называется это дерево, но оно казалось мне очень красивым. Длинные ветви, опускающиеся к самой земле, напоминали погремушки, висевшие над кроваткой. Мне нравилось тянуться к ним и слышать звон. Не знаю, сколько мне было тогда, но это первое воспоминание из детства. Мы с матерью на пологом холме, вокруг просыпается мир, встаёт солнце и плачет одинокая ива, чуть правее журчит ручей.
– И явился ему Ангел Господень в пламени огня, охватившего терновый куст. И увидел он, что куст тот горит огнем, но не сгорает. И сказал Моисей: «Пойду и посмотрю на сие великое чудо, отчего куст не сгорает». Господь увидел, что он идёт смотреть, и тогда воззвал к нему Бог из пламени куста, и сказал…
Голос матери легко лился над холмом. Я не понимал, что значат многие слова,