Бог из Пустоты - Алексей Петрович Гапоненко

– Ты продал их… – стоило заговорить, как узкие зрачки мгновенно переместились на меня. Жалкий, липкий от пота и страха гадёныш нервно сглотнул слюну, – …сорок тысяч… – рука сама собой схватила его за горло. Пальцы немного напряглись, сжимая гортань. В ответ он начал дёргаться, сопротивляться, пытался оттолкнуть меня, но куда там. Жалкие попытки: нога упёрлась мне в живот, но, сколько бы он ни старался, не могла сдвинуть и на сантиметр. Я же, тем временем, продолжил:

– … по двадцать за жизнь. Столько ты отмерил… – его рот, открылся, чтобы протестовать, но ни единого звука так и не послышалось из него, кроме хрипа. Ужасный монстр, ворвавшийся в мир, обрушил логические цепочки. Сознание Брюса металось. Он не знал, что я такое, почему его натравили на меня и какого чёрта он согласился. Десятки вопросов ворошились в сладком мозгу, разжигая мой аппетит. Чувствуя, как на языке скапливается слюна, задал главный вопрос:

– … сколько стоит твоя собственная жизнь? – пальцы сдавили податливую плоть ещё сильнее. Глаза бедняги полезли из орбит, а из горла всё же вырвался звук – то был надсадный хрип. Мерзкий человек задёргался сильнее, вцепился мне в руку, тянул и бил, но ничто не могло спасти его от неминуемой кары.

– Имя твоему греху – жадность, вонючий слизняк! Так получи же сполна!

Неописуемый гнев наполнил сознание, я презирал его всеми фибрами души. Жалкая пародия на человека, способная с лёгкостью обречь другого на смерть из-за нескольких лишних нолей на счёте. Он поистине не достоин права на жизнь, для него это блаженный дар, что был смят и смыт в унитаз, прямо как мой крестик.

Я рывком выдернул когти из его плеча. Брызнула кровь, зелёный пиджак окрасился грязными разводами. Отведя руку назад, приготовился к финальному удару. Представил, как тело распадается гибкими побегами. Во сне пришелец постоянно использовал их, длинные придатки, прорывающиеся из-под шкуры и пронзающие ни в чём не повинных людей. Помнится, я проклинал его, но в тот момент… понял. Это достойная кара для грешника!

Отвечая на мои мысли, в руке зародилось движение, среди мышц будто полз толстый червяк. Он раздвигал волокна телом, прорываясь всё дальше, стремясь к свету. Тупая боль и жжение прокатились от плеча до локтя. В мокрых от слёз глазах похитителя отражались качающиеся лохмотья моей рубахи. Но что это? Среди грязных обрывков шевелилось что-то ещё. Его зрачки расширились, хотя, казалось бы, куда уж больше? Кожа моего предплечья вспухла, расходясь язвами, из них тут же выскользнули гладкие чёрные ростки пустоты. Извиваясь подобно пиявкам, они закручивались вокруг руки. Тёмная похожая на нефть жижа стекала с них, капая на землю и на штаны жертвы. Загипнотизированная жутким зрелищем, она даже забыла дышать – тупо смотря, как моя рука превращается в клубок мерзких червей. Они накормят его, утолят вечную жадность.

– Нет! Что это за херня?! Я помогу, погоди! Остановись! – наконец-то опомнился грешник. – Родители… мы вытащим их! Я верну их… живы! – сквозь сжатую гортань с трудом пробивались звуки. Но вместо надежды, они несли лишь горечь. Жалкий, мерзкий ублюдок даже перед смертью пытался проглотить кусок побольше. Выторговать себе право на жизнь. Но я оборвал его надежды:

– Справлюсь без тебя, грешник.

Чёрные придатки устремились вперёд, свиваясь в единый толстый стебель великого Древа. Я с нетерпением ждал момента их воссоединения с лицом мерзкой визжащей твари, как вдруг всё залил ярчайший свет. Не в силах терпеть резь, я зажмурился, и тело подхватила неведомая сила, бросившая меня в пучину.

Я тонул, мир взбух образами прошлого и переплетением лиан. Затем пришёл луг и река. Ива качала ветвями, танцуя с ветром, опадали листья. Я стоял среди жёлтой пшеницы, а вокруг гремел божественный глас:

– Хватит смертей, рожденный в пустоте! Усмири свой гнев и прислушайся к разуму!

– Ты… – глухой рык вырвался из горла. Я был так зол, на него. – Как ты смеешь мешать мне?! Я покараю…

– Я говорю не с тобой, Вульт-Те-Хкор! – ветви взмыли вверх, породив поток такой силы, что ветер, врезавшийся в грудь, выбил весь воздух из лёгких. Меня откинуло назад, как тряпичную куклу. Взрыхляя почву и вырывая побеги пшеницы, кубарем откатился метров на десять. Пытаясь вздохнуть, приподнялся на локтях, в теле ощущалась не привычная лёгкость, будто только что сбросил невероятный груз с плеч. Не понимая причины странной перемены, поднял голову и тут же заметил мерзкую грязевую лужу справа от себя. Из неё поднимался серый монстр, он обрёл форму, оглядевшись по сторонам. На секунду красные глаза остановились на мне. Кажется, он улыбнулся или мне это только показалось. В любом случае он уже переключился на великое Древо, раздвигающее пространство:

– Наконец-то забрался сюда. Какая приятная атмосфера, старик, – чудовище улыбнулось древесному колоссу, закрывшему собой саму вселенную, а я только и мог, что глупо хлопать глазами. Что здесь происходит? Вуль-что-то-там – это имя пришельца? Так они, в самом деле, разные существа? И самое главное – почему на душе так противно, от осознания, попытки убить человека. Ведь я хотел этого всем сердцем ещё секунду назад, страстно жаждал накормить жадного ублюдка вонючими отростками досыта. Почему же сейчас мне стало противно? Он не достоин того, чтобы я марал руки? Что со мной? Неужели это всё он… монстр, нашёптывающий жуткие мысли? Тот, кто стоит в полный рост, громко смеясь. Его изменчивое тело возвышается над пустотой пространства, как бы странно это ни звучало, но это так. Луг, холм и жёлтое море канули в лету, уступив место вечной мерзлоте космоса. Мы снова оказались перед Великим Древом, только на этот раз, он тоже был здесь и от чего-то очень радовался этому.

– Притворился самим Богом, а? Стоило догадаться. Это так похоже на тебя… – пришелец шагнул в сторону космического древа, и оно ответило, но говорило не с ним, а со мной:

– Рождённый в пустоте, ты стоишь на краю, последний шаг отделяет тебя от мглы безвременья. Это последнее, что могу сделать для тебя. Узри же правду!

На голову словно обрушился древний молот Богов. Тяжело рухнув, я оказался в густой чернильной воде. Она облепляла меня, обволакивала затягивая внутрь, заливалась в рот, проникала в уши и глаза. Чем больше я сопротивлялся, тем быстрее погружался в пучину.

***

Липкая жижа нехотя исторгла меня в больничный коридор. Я стоял среди множества изуродованных тел. Подождите… мигающая лампа, трупы и трясущийся парень в скафандре у моих ног. Это же…

–