Хозяин Волшебной Лавки. Том 10 - Юрий Розин

— Твою мать… — прошипел Лыткин. — Я торгую сведениями. Только сведениями, барон, я не колдун и не держу девочек в подвале. — Он улыбнулся. — Есть дети, которых учили без права, и они нигде не записаны, ничьи. Я нахожу таких, и приношу ковенам весть. Мне платят как вестнику.

— Что-то не похожа нынешняя ситуация на обычную работу вестника, — покачал я головой. — Ее выслеживают с таким тщанием, что даже колдунья шестого ранга не может полностью ее спрятать, да и не думаю, что вестник стал бы ходить по теткам и красть гребни.

— Иногда детей хотят получить не по правилам, — он закатил глаза. — Чтобы не выглядеть совсем уж подозрительно, я продаю информацию дважды: один раз легитимным ковенам, и второй — тем, кто реально заказал. Я продал информацию о девочке двум ковенам. И второй хочет получить ее слишком сильно, настолько, что они предложили такую цену, от какой не отказываются.

Сема у двери переступил с ноги на ногу.

— Что за второй ковен? — спросил я.

— Я не спрашивал, — Лыткин развел руками. — Знаю только, что тоже с севера.

— Давайте список.

— Простите?

— Всех девочек, которых вы продавали, и всех покупателей. Сейчас.

— Я не совсем… — Он посмотрел на меня и понял, что я не шучу. — Барон, это моя контора и мои бумаги. У вас нет права…

Сема шагнул к шкафу. Шкаф был заперт, но Сему это не остановило: он дернул дверцу, и она отошла вместе с замком и куском косяка. Сема аккуратно прислонил ее к стене.

— Петр Алексеевич, — сказал он, глядя на полки, — что мне искать?

— Лучше ответьте, иначе то же самое может случиться с вашей рукой, — улыбнулся я елейной улыбкой.

Лыткин сидел и не двигался.

— Третья полка, синяя тетрадь, — сказал он наконец, ровно. — Там все. И покупатели тоже.

— Начало неплохое, — сказал я и взял тетрадь. — Но вы едете с нами.

Он посмотрел на Сему, на выломанную дверцу. Потом встал, надел пальто и взял трость.

Посланница ковена пришла утром, прямо под открытие. Вошла, закрыла за собой дверь и остановилась на пороге. Высокая, лет сорока, в сером дорожном пальто, в платке и перчатках. Хоня на прилавке прижал уши.

— Ирина Михайловна Корх, — сказала она, окая по-северному. — Я от ковена Седых Стариц. Мне сказали, здесь живет Дарья Корнилова, дочь нашего ковена. Я пришла за ней.

— Хозяин.

— Понятно. Но вы не колдун, и говорить мне не с вами. — Она посмотрела на Асю, которая стояла рядом со мной. — С вами. Вы колдунья, правила знаете. Девочка принадлежит ковену матери, а учили ее без позволения. Ссориться я не хочу. Я пришла за своим.

Ася молчала. За ее спиной стояла Даша и смотрела в пол.

— Откуда ковен узнал, где она? — спросил я.

— Нам принесли весть, — ответила Корх. — По правилам, через вестника. Вестнику заплачено.

— Вот он, ваш вестник. — Я кивнул на лестницу, где Сема держал приведенного из испытательной комнаты, где он ночевал, Лыткина, за плечо, не сильно, как держат в толпе ребенка. — Сергей Лыткин. Он продал весть о Даше вам и еще одному северному ковену, он не знает, какому, и, я так понимаю, отношения к Даше он никакого не имеет. Кстати, а можно увидеть какие-нибудь доказательства того, что вы из «хорошего» ковена?

— Говорить, похоже, мне все-таки придется с вами.

— Придется, — кивнул я.

Она снова посмотрела на Асю.

— Можно с вами наедине?

Ася поймала мой кивок и показала на дверь комнаты переговоров. Они ушли туда, вернулись через пять минут. О том, что там происходило, я собирался расспросить Лавку потом.

— Она не врет, — подытожила Ася.

— Хорошо. Вернемся к нашим баранам. Лыткин Дашу продал еще одному покупателю. Тот бы ее тихо забрал, а все подумали бы на вас. Он мне сам это рассказал. И, кажется, очень гордился.

Корх долго молча смотрела на меня. Потом пошла к лестнице.

Сема отпустил плечо Лыткина раньше, чем она подошла, и отступил. Корх взяла Лыткина за правую руку, за кисть, и провела по тыльной стороне его ладони большим пальцем, один раз, сверху вниз. Он вскрикнул. На коже осталась тонкая темная черта, вроде ожога.

— Мы не торгуем людьми, — сказала она ему тихо. — Не покупаем и не продаем. А нас сделали ширмой. Теперь тебя узнает любой из нас, в любом городе. Носи это с позором.

Она отпустила руку. Лыткин держал ее перед собой и смотрел на черту, и Сема снова взял его за плечо, теперь крепче.

— Он не колдун, — сказал я ей. — Знак ваш пусть носит, но судить его будет корона. Сегодня же за ним приедут.

— Берите. — Корх вернулась к прилавку. — Он мне больше не нужен. Но девочка нужна.

[Молчи. Она скажет сама. Я вижу.]

— Девочку вы не возьмете, — сказала Ася.

Сказала негромко и спокойно.

— Не возьму? — Корх смотрела на нее без злости. — По какому праву?

— По общим правилам. Даша моя ученица. Я беру ее здесь и сейчас. А ученицу колдуньи пятого ранга и выше ковен забрать не может. У меня шестой.

Корх долго смотрела на Асю.

— Шестой. В ваши годы. — Она протянула Асе руку, и Ася ее пожала. — Тогда я ее забрать не могу. Скажу ковену, что девочка учится у вас. С вами никто связываться не станет.

Даша за спиной Аси чуть не села на пол, ноги ее не держали.

— Ирина Михайловна. — Я достал из-под прилавка синюю тетрадь; страницу со вторым покупателем я переписал еще ночью. — Это его тетрадь. Тут все девочки, которых он продавал, и кому. Возьмите, вам нужнее. Проверьте, какие данные тут настоящие, а какие — фальшивка.

Она взяла тетрадь, открыла, прочла первую страницу и закрыла.

— Я их найду. — Она убрала тетрадь под пальто. — Спасибо вам, барон.

Она ушла. Хоня успокоился, только когда ее шаги стихли на улице.

Марк забрал Лыткина днем. Вечером я нашел Асю в лаборатории. Она стирала меловой круг и складывала стержни в коробку. На меня она не посмотрела.

— Я ее взяла, — сказала она. — Теперь назад не отыграешь.

— Знаю.

— А я не знаю, смогу ли. — Она положила в коробку последний стержень. — Я ведь знаю только, как учила Аглая. Пока интересно, учит. Стало неинтересно, бросает. Я другого не видела, Петя. Боюсь, что и я так же.

Она закрыла коробку и только тогда посмотрела на меня.

— Ты сегодня встала за нее против целого ковена, — сказал я. — Аглая бы так не сделала. Значит, ты уже