Академия ядов - Елена Станиславская
Центральное место в гардеробной занимал массивный комод из красного дерева, заставленный шкатулками и флаконами. Среди них выделялся один, выполненный в виде перламутрово-белого цветка. Тьяна тотчас узнала свои любимые духи. Ее пузырек, оставленный в Погребе, был простым, а этот – коллекционным. Тьяна видела рекламу в «Вельградских временах»: парфюмерный дом выпустил всего пятьсот таких флаконов – для постоянных клиенток. Положив платье на бархатный пуф, Тьяна шагнула к комоду, и тут в комнату легкой походкой вошла женщина. Серебристые волосы, постриженные короче, чем у Тьяны, придавали лицу юный и чуть взбалмошный вид. Багряное платье струилось до пола, перехваченное крупным металлическим поясом, а к бедру, словно диковинное дополнение, был прижат золотой револьвер. Дуло смотрело вверх.
– Подними руки, – произнесла женщина, – иначе я продырявлю тебе плечо.
– Я пришла с Мару, – поспешила сообщить Тьяна. – Он сейчас…
– Что ж, тогда я буду стрелять прямо в лоб, – прозвучало в ответ.
Глава 10. Вечерний Вельград с ароматом дурмана
Сухой комок встал в горле. Сглотнув, Тьяна медленно подняла ладони. Она старалась смотреть не в черноту дула, а на женщину. Безупречная осанка и твердая рука с револьвером, серебро волос и багрянец платья – в незнакомке сочетались сила и изящество. Неужели и правда выстрелит? Напряжение доставало до потолка и распирало стены. Сердце у Тьяны стучало так громко, что казалось, его биение разносится на всю гардеробную.
– Истово ненавижу, когда прикрываются именем моего сына, – продолжила женщина; оглядев Тьяну с ног до головы, она вдруг беззлобно усмехнулась. – Можешь взять что-то из безделушек. Тебе подойдут рубиновые серьги с фиолетовым подтоном. Редкий оттенок. Его называют «голубиная кровь».
– Мне не нужны ваши драгоценности, – ответила Тьяна. – Я пришла с Мару, он сказал…
– Марувий сейчас в академии, – прервала женщина. – Весьма хитро притвориться студенткой, надеть форму и заявиться сюда. Я ценю смекалку. Поэтому, повторюсь, ты можешь получить серьги. Или пулю. Выбор за тобой.
– Не знала, что его полное имя – Марувий. – Тьяна приподняла подбородок и прямо посмотрела женщине в глаза. – Он внизу. Вы можете окликнуть его. А если не ответит, просто заприте меня тут, гардеробная наверняка закрывается на ключ, и спуститесь на первый этаж. Тогда вы убедитесь, что я не лгу.
«Если, конечно, Медович не подставил меня и не ушел», – мелькнуло в голове.
Женщина изогнула серебристую бровь.
– Кто ты? – Она повнимательнее пригляделась к Тьяне. – Твое лицо почему-то кажется мне знакомым.
«Возможно, потому, что мой портрет хранится в соседней комнате», – подумала Тьяна, а вслух сказала:
– Меня зовут Тьяна Островски, я студентка академии Старика. – Она старалась говорить уверенно, не обращая внимания на дикий бег сердца. – Ваш сын, Мару Медович, пригласил меня сюда. Он сказал, что я могу взять одно из ваших платьев. Мы идем в клуб, но у меня нет подходящей одежды.
Мать Мару на мгновение задумалась, оценивая правдивость произнесенных слов. Наконец ее лицо смягчилось, и напряжение схлынуло.
Вздохнув, женщина опустила револьвер:
– Однажды сюда заявилась аферистка, которая представилась возлюбленной Марувия. Он совсем не рассказывает мне о своей личной жизни. – Она досадливо качнула дулом. – Из-за незнания нахалка чуть не обвела меня вокруг пальца. С тех пор я начеку. Знаешь, что ее выдало?
Тьяна изобразила заинтересованность, исподтишка наблюдая за рукой с револьвером.
– Та девица называла моего сына полным именем, хотя он никогда не представляется Марувием. А еще она выглядела как девушка из нашего круга – тоже подозрительно, учитывая, что сын ненавидит высокое сословие.
Тьяна натянуто улыбнулась.
– Меня зовут Осслава Медович. – Женщина сделала пару шагов и положила револьвер на комод.
Это явно была уловка: стоило гостье метнуться к оружию или хотя бы задержать на нем взгляд, и Осслава, не мешкая, воплотила бы свою угрозу в жизнь. Тьяна сфокусировалась на лице женщины.
– Как ты уже поняла, – продолжила Осслава, – я хозяйка этого дома, мать Марувия и единственная, кому он позволяет так себя называть.
Тьяна кивнула и, в попытке растопить лед, поинтересовалась:
– Любите духи с дурманом?
– О да, обожаю их. Они звучат, как… – Осслава задумалась.
– Как летняя ночь, – тихо произнесла Тьяна.
– Да. И как женщина, которой все восхищаются, – подхватила мать Мару.
– И как оберег от плохих людей.
– И как любовь.
В гардеробной на миг повисла тишина.
– Значит, тебе нужно платье? Только не говори, что хочешь надеть это. – Мать Мару кивнула на пуф. – Оно слишком простое. Давай-ка посмотрим…
Распахнув один из шкафов, она пробежала пальцами по висящим нарядам, будто по клавишам, и извлекла самый звучный аккорд – роскошнейшее платье. Стоило Тьяне увидеть его, как годы уговоров – «меня совсем не интересуют наряды» – канули к Хозяину последнего пира.
Невесомая ткань сияла и струилась в руках Осславы, точно живое золото. На вырезе переливался узор из металлизированных нитей и стекляруса, напоминающий звездопад. Подол украшала легчайшая бахрома: Тьяна уже видела, как она разлетается при каждом шаге, приоткрывая колени – кокетливо, но не вульгарно.
– Примерь. – Протянув платье Тьяне, мать Мару подошла к комоду. – И не забудь выбрать туфли, аксессуары, а главное – аромат. – Она указала на духи с дурманом. – Иначе образ будет неполным.
Прижав к себе платье, Тьяна дотронулась до флакона кончиками пальцев – и ощутила прохладу, легкую шероховатость и хрупкость материала. Он и правда напоминал на ощупь цветок – только застывший, остекленевший, словно заколдованный. Она вспомнила свой крохотный пузырек, добытый Властой, и отчетливо осознала: вот она, разница между ее миром и миром Медовичей.
– Возьми их, – сказала Осслава, наблюдая за ней.
Тьяна хотела отказаться, но мать Мару подняла руку:
– Возражения не принимаются. Это подарок. Должна же я как-то искупить то, что угрожала гостье моего сына.
Озарив Тьяну улыбкой, Осслава подхватила револьвер, вышла из гардеробной и прикрыла дверь.
Из коридора донеслось:
– Марувий, ты дома?
Тьяниных губ коснулась усмешка: верь, но проверяй. Если Мару не отзовется, в замке наверняка щелкнет ключ. Расстегивая пуговицы на кителе, Тьяна подкралась к створке и прислушалась.
– Мама? – Приглушенно донеслось снизу; по лестнице застучали торопливые шаги. – Почему ты не на благотворительном ужине?
– Я оттуда сбежала. Скука была смертная.
– Зачем тебе револьвер? – В голосе Мару зазвенело напряжение.
Тьяна скинула китель, стянула галстук и принялась за жилетку.
– Я защищаю дом, – гордо ответила Осслава. – Защищаю нас.
Шаги стремительно приблизились к гардеробной, и Тьяна попятилась. Пальцы вцепились в края расстегнутой рубашки, пытаясь запахнуть ее. Загорелись щеки, в животе запекло: будет совсем, совсем некстати, если Медович зайдет сюда и застанет ее в таком виде.
Тьяна хотела крикнуть: «Не входи!» – но Осслава опередила:
– Нет-нет, туда нельзя, Тьяна переодевается. – Судя по отдаляющемуся стуку каблуков, она повела Мару прочь.
– С ней точно все в порядке? – осведомился он.
– Если не считать того, что вначале наша гостья выбрала самое скромное платье, то да, все в полном порядке. Я присмотрела для нее достойный наряд. Оправа