Академия ядов - Елена Станиславская
Сглотнув вставший в горле ком, Тьяна заставила себя посмотреть на Луку.
– Я привыкла не доверять людям. Особенно если они добры. Он, – Тьяна зажмурилась на мгновение, словно от вспышки боли, – тоже поначалу был добр…
– Нет, не был. Всего лишь изображал. Они всегда притворяются. Не только мужчины, женщины тоже. Все, кто отравлен гордыней и считает себя лучше других.
Лука выпустила Тьянины руки и выпрямилась. Высокая, грозная, она напоминала неведомую богиню. От сумасбродки, кружащейся под жас, не осталось и следа.
– Я помогу тебе. Мы поможем. Просто скажи, чего ты хочешь? – Ее глаза сверкнули сверху, точно молнии из-за туч. – Отомстить?
Тьяна моргнула и почувствовала, как по щеке скользнула слеза. Это вышло само собой – без подготовки и желания. Смахнув одинокую каплю, она уставилась на сгиб локтя: след от иглы давно исчез, но Тьяна помнила, где он был. Чуть выше родинки, на полупрозрачной дуге вены.
– Начать жить заново. Вот что я хочу. – Ответ выпорхнул бабочкой, которой уготована скорая смерть: легкий и безнадежный.
– Посильная задача, – кивнула Лука и, перехватив Тьянин взгляд, тихо рассмеялась. – Не смотри так. Это правда. Я и сама в каком-то смысле проживаю не первую жизнь.
– Тоже из-за мужчины? – поинтересовалась Тьяна.
– Можно сказать и так, только романтика тут ни при чем. Сейчас мне портит кровь мужчина, раньше была женщина, а до нее другой мужчина. Не спрашивай. Эта история уходит корнями к Хозяину последнего пира. – Лука задумчиво поглядела вдаль и, наклонившись, прошептала то, ради чего затевался весь спектакль. – Дойди до северного конца парка, отыщи калитку в частоколе, позвони в колокольчик ровно три раза и скажи, что пришла от Луки. Тебе помогут.
Тьяна кивнула, и новая знакомая добавила:
– Никому не рассказывай об этом. Ни единой душе. Поняла меня? Если узнаю, что ты выдала секрет, найду и перережу горло. Вместо второй жизни у тебя не будет и первой.
Лицо собеседницы вдруг изменилось. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы Тьяна вцепилась пальцами в подлокотники и перестала дышать. Сквозь светлые глаза Луки проступили другие – темные; плавные линии лица стали резкими, а белые локоны превратились в черные патлы.
Тьяна зажмурилась, не понимая, что происходит. Сердце рвануло вверх и заколотилось в горле. С трудом протолкнув его обратно, она открыла глаза. Лука вновь стала Лукой. Мягко улыбнувшись, она развернулась, бряцнула браслетами и сказала через плечо:
– Ты же не упустишь свой шанс, правда, Тьяна?
Глава 12. Откровенность за откровенность
– Ты же не будешь мне врать, правда, Островски?
Тьяна вздрогнула, уловив странную схожесть вопросов Луки и Мару. Та спрашивала про шанс, этот про ложь, и оба хотели, чтобы Тьяна играла по их правилам.
Медович шагнул из-за угла и, приподняв козырек кепи, вгляделся ей в лицо. На секунду Тьяне показалось, что он продолжает изображать мерзавца: настолько вошел в роль, что забыл, где выход. Волоски на коже встали дыбом, между лопатками пробежал озноб. Или это от ночного ветра? Тьяна поняла, что вышла из клуба без накидки, да и покрывало осталось в гардеробе. Остывший воздух бесцеремонно забирался в вырез на спине. Тьяна обхватила себя руками, и в ту же секунду плечи накрыл пиджак Мару. От ткани тянуло апельсиновой корочкой и дубовой корой, подкладка бархатисто касалась кожи, и Тьяна не стала отказываться. Поглядев на Медовича снизу вверх, она быстро прикинула: что говорить и о чем умолчать.
Могла ли Лука действительно помочь ей? Подарить вторую жизнь? Избавить от «Любомора»? Тьяна не верила в это. Не верила в чудо.
Да, она видела нечто невероятное – одно лицо наслоилось на другое, – но разве оптический фокус мог освободить от оков яда? Да, Лука откуда-то узнала ее настоящее имя, но это тоже ничем не могло помочь. И да, новая знакомая грозила убить Тьяну, вот только она и так умирала. Как-то недостойно бояться обыкновенного ножа, когда отравлена магическим ядом.
Тьяна решила, что не будет врать Медовичу, и привычно подбодрила себя: «Пэстра».
– Я все расскажу, – произнесла она, – но вначале обновим условия сделки.
– Ты не забыла, кто чей должник? – В голосе Мару звучала насмешка.
Они перешли дорогу и направились к парку.
– Ставки повысились.
– Не вижу для этого причин.
– Мне обещали перерезать горло – как тебе такая причина? – Плотнее запахнув пиджак, Тьяна сурово глянула на Мару.
– Мм, вот как. – Угроза, видимо, заинтриговала его. – И чего же ты хочешь, Островски?
– Вернемся к прошлому разговору. – Она коротко вздохнула. – Что там у тебя по смертельно больным друзьям? Точно нет никого на примете?
– Ты меня пугаешь. Что за зацикленность на больных людях? Тебе нравятся мужчины с шатким здоровьем?
– Нет. – Тьяна остановилась на дорожке и уставилась на куст падуба, будто собиралась доверить тайну именно ему, а не своему спутнику. – Я отравлена «Любомором». Ты понимаешь, что это означает?
Мару, даром что в третий раз проходил первый круг обучения, все-таки неспроста носил зеленую форму.
– А говорила, что не собиралась убивать Велимира, – произнес он.
Тон был непонятный, но по крайней мере не насмешливый. Нотки сомнения, отвращения или испуга тоже не слышались.
– Собиралась, – призналась Тьяна, – но не убивала.
– Я понял. Значит, нужен тот, кто влюбится в тебя? Влюбится – и умрет.
Она кивнула, не отрывая взгляда от острых глянцевых листьев. Какой-то зверек суетился в корнях, должно быть крыса, и сердце Тьяны так же не находило себе места. Она не знала, что скажет Медович. Примет ли ее условия? Найдет другую компаньонку? Или, вернувшись к роли негодяя, вытрясет все, что сказала Лука?
Тьяна заставила себя посмотреть на него. На первого человека, кому открыла свою тайну.
Сверху полыхнула молния, высветив сосредоточенное лицо Мару, и гром прокатился над головами.
– Как это случилось? – спросил он, чуть подавшись вперед.
Тьяна рассказала про иглу, библиотеку и проверку крови, а после добавила:
– Раньше я думала, что это случайное нападение. Выходка какого-то сумасшедшего. Но после смерти Вэла и Млады… – Не договорив, она покачала головой.
– Считаешь, кто-то отравил тебя, чтобы ты убила Велимира? Если так, придумано тонко. Ты избавляешься от него, а поскольку эта сволочь любила только себя, вскоре сама отправляешься к Хозяину последнего пира. Никаких свидетелей, никаких подозреваемых. Разыграно как по нотам. – Он задумчиво покивал. – Думаю, мы сможем это проверить. Тебе кто-нибудь говорил, что не стоит заходить в часовню после наступления тьмы?
– Да. Твоя сестра.
– Гневлида? – Тьяне показалось, что Мару удивился этому факту чуть больше, чем новости об отравлении. – Она включила тебя в свой алфавит?
– Да.
По маске спокойствия, приклеенной к лицу Медовича, пробежала тонкая трещинка. Он на секунду прикрыл глаза и сдавил переносицу,