Омут морока и тайн - Мария Щедрина

V. Охота на охотника

Ровно в девять утра, как того требует больничное расписание, я вежливо постучала в прохладную деревянную дверь, затем нажала на ручку и вошла, негромко, но дружелюбно произнося «доброе утро». В конце концов, даже если Денис – убийца – а зашла я именно к нему, – не стоит вести себя с ним враждебно. Если он виновен, ему только полезно думать, что я считаю его скорее простым амнезийным, а если нет – и вовсе нехорошо вести себя грубо. Особенно после того, как он защитил меня от Игоря. Хотя мне не нужна была его помощь.

– Утро добрым не бывает, – услышала я сонное бормотание в ответ на свое приветствие.

Сегодня шел четвертый день моего выхода с больничного и расследования. Как и ожидала, немного затянув пояс и, к недовольству Тимофея, сократив время на сон, я успела допросить всех пациентов и врачей. К счастью, людей, у которых отсутствует алиби, не прибавилось. Вернее, появились еще пара человек, но, учитывая, что один из них старик восьмидесяти лет, а вторая – ненадолго оставленная матерью четырехлетняя малышка, едва ли кто-то из них причастен к убийствам. Поэтому я решила, что пока постараюсь не спускать глаз с основных подозреваемых, а также займусь поиском улик на вещах убитых и камерах.

Однако, хотя Герман и сказал, что освободит меня от части медицинской работы, я не собиралась забрасывать врачебные дела полностью. Тем более что их часть касалась главного подозреваемого, Дениса. Утро первого дня, не связанного с допросами, я решила провести проведав его. Осмотрю, поболтаю немного и, может, замечу что-нибудь интересное.

Зайдя в палату, я с трудом сдержала улыбку, несмотря на то что редко улыбаюсь, тем более от умиления.

Когда-то давно, в поселении, я наблюдала, как погожим летним днем грозные собаки колдунов выводят на улицу своих щенят. Те долго играли друг с другом и с детьми, рыча и заливисто тявкая, а потом засыпали. Несмотря на то что собак я не люблю, даже мне казались очень милыми прижавшиеся друг к другу пушистые комочки с виляющими во сне хвостиками и золотящейся на солнце шерсткой.

Денис, которого я разбудила своим приходом, напомнил мне этих самых щенков – такой же по-детски свернувшийся в клубок под одеялом, лицо выглядит смазливым даже с повязками, губы припухли после сна, мягкие волосы растрепались и тоже, кстати, переливались в неверном электрическом свете. Он выглядел… мило.

Впрочем, я быстро подавила эту мысль. Вызывающий сочувствие, смелый, милый… Какие-то неправильные у меня мысли появляются при виде главного подозреваемого. Болтливый, трусливый и странный – вот это будет поточнее.

Пока я думала об этом, Денис явно собрался продолжить сон, от которого его отвлек стук в дверь, – натянул одеяло на плечо, хотя дальше вроде уже не натянешь, и начал очень выразительно сопеть, намекая, что вставать ему совсем не хочется. Можно было бы плюнуть, оставив его, спящего, на попечение медсестрам, которые должны будут чуть позже поднять его и отвести на процедуры, но я решила даже в случае с Денисом сохранять принцип ответственности за своих пациентов. Нельзя просто ставить галочки, якобы я его осмотрела, если на самом деле это не так. Я сделала несколько шагов по направлению к его кровати.

– Денис, подъем! – Я немного повышаю голос и пробую пустить в ход искушение, на которое некоторые любящие поспать пациенты ведутся: – Ты проспишь завтрак!

Если говорить начистоту, завтрак Денис уже проспал. Поскольку ему можно было передвигаться, в палату еду ему не привозили, а в столовой пациентов по утрам ожидали только до девяти часов. Но хотя бы он проснется, а я его осмотрю и побеседую с ним.

Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Глупый стереотип. По крайней мере, если речь о мужчине-оборотне. Денису сон показался милее унылой серой овсянки и стакана какао.

– Ну и на фиг завтрак, – пробормотал он, еще сильнее натягивая одеяло.

«Не завидую СБМС, если он окажется убийцей. Его же ни на суд, ни на какие тюремные работы не разбудят». Можно было бы перейти на замечания в духе «Чем ты занимался ночью? Как правило, ночью бодрствуют убийцы», но я предположила, что Денис их сейчас не поймет.

К счастью, тумбочка, стоящая рядом с кроватью Дениса, не пустовала, как это было неделю назад. На светлой деревянной поверхности лежала бумажная салфетка, а на ней стоял стакан воды. Видимо, вечером Денису дали лекарства, и он не допил до конца. Решив, что это неплохая идея, я приблизилась к кровати еще на пару шагов и взяла в руки прохладную стеклянную посудину.

– Денис, мне нужно осмотреть тебя. Если ты не проснешься, я вылью тебе в лицо воду.

Удивительно, но это подействовало. Денис перевернулся на спину и приоткрыл глаза. Не знаю почему, но я заметила, что ресницы у него темные и густые, как у некоторых девушек.

– Я уже говорил, какой прекрасный у вас тут сервис? – медленно и сонно произнес Денис.

– Зато эффективный, волчонок.

Я присела на край кровати. На самый-самый край, до которого не доходят даже белоснежные простыни и одеяло. Затем поставила на пол чемоданчик, в котором находятся необходимые для осмотра приборы и который все это время держала в руке. Стакан с водой, все-таки ненужный, отправился обратно на тумбочку. Приподнявшись, Денис так сладко потянулся, что даже мне, закоренелому жаворонку, захотелось спать. Как бы я ни хотела не сравнивать его с собакой, он будто назло напрашивался на это сравнение.

– Интересно, – почти просыпаясь, пробормотал Денис, – у Моцарта тоже были навязчивые врачи, которые его будили? Он тоже совой был. Как я.

Со вздохом я вытащила из чемоданчика градусник и тонометр. Денис уже достаточно поправился, чтобы его отключили от монитора пациента, поэтому все показатели нужно было снимать вручную.

– Лучше бы ты себя так хорошо помнил, как факты о композиторах. Ничего не вспомнил нового? – поинтересовалась я, беря его руку в свою и натягивая на нее манжету тонометра.

– Только то, что я, очевидно, сова, – пожал плечами Денис. – И что мне неплохо было бы почистить зубы перед осмотром.

– Можешь не беспокоиться, волчонок, я не собираюсь целоваться с тобой. Зубы пока не чисти, дождись, когда у тебя возьмут кровь на анализ. Зубная паста может повлиять на результаты.

– Я говорил, что мне больше нравится, когда меня зовут Денис?

– Выпишешься и будешь рассказывать, что тебе нравится больше, а что – меньше.

Через несколько минут неспешной спокойной болтовни, которую даже как-то не хотелось прерывать резкими вопросами об убийствах, выяснилось, что