Омут морока и тайн - Мария Щедрина

Только в этот момент я вспомнила о его присутствии.

Иногда мне кажется, что много думать вредно. Это делает человека слишком рассеянным. В конце концов, даже глупо забывать о том, что рядом находится человек, который, предположительно, точно такой же убийца, как этот албыс. Даже хуже, потому что албыс хотя бы хищник, убивающий ради пропитания. Но ничего с собой не могу поделать. Если ситуация экстренная, то я слишком глубоко ухожу в себя, анализируя ее. Вот и сейчас я не только про Дениса забыла, но еще и не заметила, что встала с его кровати и перешла в другой конец палаты.

– Ничего такого, – отмахнулась я и потянулась к голове – времени готовиться к охоте на албыса, судя по всему, немного, поэтому лучше привести себя в боевую готовность прямо на месте. – Маленькая неприятная неожиданность, из-за которой все пациенты в опасности, – спокойно добавила я, вынимая из волос шпильки.

– В вашей больнице то, что все пациенты в опасности, – просто «маленькая неожиданность»? – чуть ли не подавился удивлением Денис.

– В учреждениях для нечисти иначе не бывает.

Можно подумать, в школах для магических созданий или в СБМС иначе. Конечно, у нас часть урона причиняют пациенты из-за особенностей своих болезней или, как Денис, если он не убийца, из-за стресса, но все-таки. В общем, как уже говорила, я перестала удивляться. И Денису пора.

Немного подумав и решив напоследок поднять себе настроение, я спросила:

– Как у тебя с самозащитой, кстати?

– А что?

– Тебе следует быть готовым к тому, что к тебе в палату может ворваться женщина, превосходящая по силе не то что мужчину, а относительно сильное магическое создание.

– Что?!

Я закрылась полностью распущенными волосами на всякий случай – вдруг Денис даже на моем невыразительном лице увидит улыбку? Он, конечно, не Змеев, но на чрезмерный врачебный юмор в отношении серьезных ситуаций даже я бы на его месте пожаловалась. Пусть думает, что я говорю серьезно.

Доля серьезности, на самом деле, в моих словах присутствовала. Албыс в первую очередь, конечно, будет искать своего донора, а к нему Екатерина Алексеевна наверняка уже отправила охрану, но все-таки никогда не знаешь точно, куда подобную тварь приведут инстинкты. Именно тварь и именно инстинкты, потому что, когда склонные к людоедству существа начинают поедать живое, звериная часть берет над ними верх.

Убедившись, что точно не улыбнусь, я откинула волосы назад и покачала головой, чтобы все пряди упали за спину. Шею тут же опалило тепло – моя густая шевелюра греет не хуже шарфа, а от понимания того, что придется какое-то время ходить с распущенными волосами, становится еще жарче. И это не очень хорошо, учитывая, что в основной части больницы прекрасная система отопления.

– Ух ты! – раздался голос Дениса, уже совсем не испуганный, а скорее… восхищенный?

Обернувшись, я с удивлением увидела, что Денис действительно будто забыл или не воспринял всерьез мою попытку напугать его. Во всяком случае, на его лице я заметила легкую улыбку, а в глазах – что-то вроде восторга. Настал мой черед переспрашивать.

– Что?

Чтобы не отвлекаться, в это же время я пересыпала половину вытащенных из волос шпилек из одной ладони в другую. Металл приятно холодил кожу, а серебристая поверхность тонких украшений резко контрастировала с моей грубой красной кожей. Каждый раз, когда приходится использовать шпильки вот так, я чувствую себя пиратом, укравшим драгоценное оружие или сокровище. Даже не знаю почему. Мне ведь их когда-то подарили.

– Да нет, ничего… Ты бы почаще распускала волосы. Тебе идет.

Когда собираешься останавливать очередной больничный аврал, меньше всего ожидаешь услышать комплимент. К тому же, кроме Тимофея, мне их давно никто не делал, а от него они воспринимаются иначе, как от родителей или еще каких-то родственников. Поэтому сначала я растерялась. И даже почувствовала, чем к щекам прилил жар, теперь совсем не от волос, хотя их я тоже снова нервно переложила на плечи. Минус бледности – когда краснеешь, это слишком хорошо заметно, а показывать это не хотелось. Денис знает меня как спокойного циничного медика, и пусть так и будет. Потому что я такая и есть, и совсем неважно, что пару раз он случайно, будто жулик в щелочку, заглянул куда не надо и увидел другую меня.

– У пациентов, которым в кровь попадет зараза с моих волос, будет другое мнение на этот счет, – холодно отозвалась я.

Денис снисходительно вздохнул.

– Вот скажи мне: как можно быть настолько вредной, что даже зимой душно?

На это я ничего не ответила. Поверил в мой холодный тон, и на том спасибо.

Хотя я разговаривала с Денисом, все-таки не отвлекалась от подготовки, и то время, которое тратила на ответ, тоже не проходило зря. На моих ладонях все еще лежали шпильки, вот только благодаря моему маленькому усилию они начали шевелиться. От кожи не отрывались, потому что она давала им энергию, и медленно ползли по ней, словно механические жуки.

Эти движения шпилек не хаотичны, у них есть определенная цель. Собственно, ради достижения этой цели шпильки и были когда-то давно созданы Святым Русланом, великим русским колдуном и изобретателем. Он был известен так же, как и Ярослав Чернокнижный, если не больше.

Впрочем, мне сейчас было не до исторических фактов.

Достаточно быстро шпильки на каждой моей ладони выстроились в ряд и образовали относительно длинные тонкие полосы. А затем начали с тихим звоном соединяться друг с другом, словно рыцари на средневековом поле боя. Весь процесс занял не больше пары минут. Денис не успел даже закатить глаза после слов о моей «душности» (терпеть не могу это слово, когда оно применяется к человеку, а не к погоде!), а в моих ладонях полностью сформировались два ножа. Острые, никогда не нуждающиеся в заточке, с удобными рукоятями и легкой транспортировкой – чудо, а не оружие. Даже красивые, на гардах и лезвиях – старинные узоры золотистых и темных оттенков, изображающие растительные мотивы, а на рукоятках выгравирован один и тот же символ – буква «В», украшенная плетеным вензелем, по первой букве имени нынешней владелицы ножей, то есть моего. Говорят, эти ножи никогда не лгут и всегда показывают настоящее имя владельца. В этом их минус, если хочешь скрыть свою личность. Имя я после побега не меняла.

Когда я ими в последний раз пользовалась? Кажется, осенью, когда угрожала сующему нос куда не надо Хоффману. Он тогда, судя по выражению его лица, даже не понял, откуда я взяла нож. Не знал, что тогда я еще пользовалась обычными шпильками, а эти носила с собой и легко создала один клинок в кармане. Когда я привыкла к больнице, перестала так агрессивно и нервно реагировать на все, да и обычные шпильки периодически терялись, поэтому в